belash_family (belash_family) wrote,
belash_family
belash_family

Categories:

Полёт яйца через долину

(картина «укиё-э» в стиле «макурадзоси» по мотивам якутского и ханты-мансийского эпоса)

Eggs-with-Wings-Flying-in-the-Sky--127917

Когда я переродился восемью восемь раз в восьмидесяти мирах, и душа моя вновь повисла яйцом на ветви Мать-Дерева, что стоит у слияния шаманских рек на берегу покойницкого моря, я взмолился:
– О, белые удаганки, позвольте мне родиться в России!
Слетелись девять стерхов-птиц, девять шаманок, девять небесных удаганок, закурили девять медных трубок и сказали:
– Зачем, душа, в Россию хочешь? там, однако, плохо.
А я рогом упёрся:
– Хочу претерпеть и в терпении окрепнуть. Хочу, хочу, хочу!
– Какая душа страстная! Откуда, душа, про Россию знаешь? – спросили удаганки.
– Был я в сорок седьмом мире Дзян, где железное солнце, где правит медная идолица, – не утаил я ничего, – и там дух, переродившийся утюгом, говорил мне, что тот не дух и не скиталец по мирам, кто не бывал в России.
– О-о-ох! – закачали головами вечно юные небесные шаманки. – Россия – далекоооо, в бедственном Нижнем мире, в земле Где Облизываются, в долине Чёртечох, где навыворот всё живое. Ты, душа, туда не ходи! Давай, мы тебя японцем в Калифорнии родим – хочешь?

И то, и другое предлагали мне, но я не унимался, день и ночь о России бредил. Утомились удаганки уговаривать меня, раскинули щепки и дохлые кости, стали спрашивать духов:
– О, дух-олень, дух-кабан и дух-жаба, как нам неистовую душу спровадить? Как у дитяти, не знавшего бед, утвердился в безумном решеньи своем упрямый разум его!
Слетелись духи, как на помойку мухи, закружились, загикали, заверещали:
– Дайте нам душу в когти, дайте нам душу в зубы, отнесём её в Россию, кинем сверху вниз!
И полетел я стремглав с тремя духами; когда миновали мы семибездное голубое небо, стала видна Россия – стояла она на своём, словно лютый мороз, в клубящейся долине Чёртечох. Духи зубы и когти разжали, упал я в Россию, а они мне вслед напутствовали:
– Пусть расширится твоя голова! Пусть умножится печень твоя! Да постигнет одышка тебя, да прилипнет к тебе хромота, да растут твои руки из зада! Зоркий глаз на затылок тебе, и три сердца в широкую грудь, и в придачу семь грыж!
Отягощённый грыжами, летел я плохо, и всё время задевал за провода. Мимо вверх пронеслась какая-то душа, ещё в пылу оставленной внезапно жизни, крича и шевелясь изо всех сил; я затабанил крыльями, загрёб хвостом и спросил её:
– It is Russia?
– Мать, мать! – ответила душа невнятно и умчалась к изначальному Мать-Дереву. Вслед за ней из переулка, где раздавались выстрелы, вылетели ещё три души, упрекая друг друга в излишней доверчивости к партнёрам. Отчаявшись объясниться с ними, я грянулся оземь и воплотился.
– Мочи его! – вскричали рядом, и многожильное левое сердце моё замерло от пули; кругом все лежали – я тоже прилёг, чтобы не слишком выделяться. Ближайшие ко мне тела ещё теплились. Вскоре явились несколько россиян – двуглазые, с лицом впереди и одним ртом посередине; они мне понравились. Люди-россияне приседали к успокоенным телам, брали с них часы, деньги, мелкие аксессуары, измеряли тела и запечатлевались с ними на память, говоря:
– Гога Чечевидзе сказал, что он сегодня четверых убьёт, а вон пятый валяется! Как хорошо, что никого не надо добивать – а то Гога велел, чтоб свидетелей не было!
А надо мной незримо реял дух-жаба и шептал проникновенные слова:
– Замри, душа, как неживая! Мясистое тело твоё под угрозой – государственные люди ищут, кому контрольный выстрел сделать!
Но людям наскучило мёртвое дело, они зевали и томились, пока не выразилась вслух идея выпить водки; закричали они от восторга, всё бросили и укатили вдаль на завывающей машине.
Я встал – а вокруг простиралась Россия. Пылали пожары, сияла реклама; множество россиян бродило всюду, словно все что-то потеряли, а над миром в тёмной вышине горели огненные слова – ЭРОТИКА ВОЗБУЖДЕНИЕ. Там, в темноте, ласкались губы и виднелись обольщения, там вожделение дразнилось длинным языком и обещало мне восторг от обладания прекрасным утеплённым полом и автомобильными покрышками, копчёной рыбой и запорной арматурой. Едва не соблазнился я! уже поверил было, что с копчёностью во рту, валяясь на полу, обрету блаженство – но мой глаз на затылке открылся, и я увидел семь скелетов, семь тлетворных чучел; они танцевали похабные танцы и излучали в семь миров непобедимую энергию. Я сразу узнал их! это были они – семеро отродий Матушки Гангрены, запрещённые в мире Чунь, приговорённые в мире Сатч Сиквэлл, изгнанные из Третьего Загробного и зовущие себя Плебей-Шоу!
– Граждане России! – воззвал я, встав на мусорный контейнер. – Берегитесь! Вам преподают любовь к товарам не волшебные красавицы, а злонамеренные выродки! Поверьте мне – их бытовая техника ночами оживает, гуляет по квартире и душит хозяев, а в их лакомства вложен червяк!
– Ура! – закричали столпившиеся россияне. – А то мы не знали! Дурак! Ты что, с Луны упал?!
– Нет, я из мира Дзян, – отвечал я, кланяясь народу на четыре стороны, – где железное солнце, где мне рассказал утюг, что в России крепнет дух!
– И как тебе у нас понравилось? – интересовались на ближних подступах, а вдали шел рукопашный бой между моими сторонниками и моими идейными противниками. – Круто, да? Ты погоди, сейчас менты приедут, будет совсем ништяк.
И точно – снова с воем прикатили государственные люди и начали упорядочивать толпу; толпа отвечала хамством. Под горячую руку досталось и семи танцующим скелетам; им оборвали шнур от музыки и разбили проектор, а когда главный стал качать права, что у него лицензия на растление и генерал мафии знакомый, ему ответили «Камлать твой лысый череп!» и откамлали, и по черепу, и всяко. Пришлось ему с собратьями убраться в преисподнюю!
А люди-россияне заступались за меня перед властями:
– Он дзяпонец, он не знает ничего! Он пьяный! Он больной!
Начальник пристально осмотрел меня:
– Не похож он на дзяпонца! Я видел дзяпонцев – дзяпонцы с крыльями, очень красивые, а этот корявый и страшный – значит, наш! Много таких оболтусов по тёмным углам от священного долга скрывается – ну-ка, вооруженные сотрудники, хватайте всех, кто тут молодой!
Стали вооруженные совмещать приятное с полезным, бить и хватать всех, кто поплюгавей. Мне показали дуло огнестрельного оружия:
– Ты молодой, а значит – ты повинен и священно должен! Давай сюда свою присягу! И жизнь свою нам отдавай; мы поиграем – и вернём, честное слово.
Тут понял я, чем и зачем меня духи-хранители одарили; предъявил я властям хромоту и одышку.
– Эка невидаль! – плюнули хором они. – Наша армия вся – из калек и уродов, ты лишним не будешь!
Но недаром мне духи расширили голову, словно котёл! я сказал:
– Убеждён я оружие в руки не брать, потому что из зада растут мои руки!
Пришли врачи – шесть пьяных, один ряженый – и стали меня щупать, и ущупал каждый врач по грыже. Однако, они усомнились – а правда ли то, что они ощущают? – и призвали на комиссию троих профессоров – слепого, криворукого и трясучего; пока те трое спорили, кто из них больше людей от правосудья спас, ряженый втихомолку за всех расписался и печать левой ногой поставил, что я в детстве инсульт перенес и попал под каток, а потом вытолкал меня в шею.
– Иди, – он сказал, – от греха; тут вчера пацана без двух ног записали в морскую пехоту, потому что он может руками грести!
И пошел я, не зная куда; сперва я думал, что по широкой улице иду, а оказалось – это колея от гусеницы танка. Тут и танк показался вдали – как гора, что идет к Магомету.
– Да как же вам не страшно?! – спросил я россиян, торчавших в окнах. – Такой большой! – ведь он раздавит!
– Не-е, – стойко улыбнулись россияне, – он мимо проедет, потому что мы в это верим!
Мой дух крепчал с минуты на минуту; я чувствовал, как проникаюсь верой россиян в то, что всё пофиг, и подсознательно учился класть на всё. Танк прогремел по старой колее, а я зашёл в подъезд и наблюдал из двери, как россияне на него плюют. Тут из тьмы дома вышли ужасные юноши и девушки.
– Глядите, какой человек интересный! – шептались они. – Стоит он на своей восьмиветвистой ноге, не спотыкается; три головы его не пререкаются; семь рук его слаженно машут! Эй, человек, откуда ты? не хочешь ли курить? мы угостим!
– Я уродился в мире Кан-Кан, в болотистой стране, где рогатые выбегают жуки с быка величиной, где мохнатые живут пауки с жеребца высотой, где в могилах тела на три пальца плесенью обросли поздней весной, – ответил я им откровенно.
– Мне кажется, что он уже хорош, – заметил старший юноша, – и если дать ему ещё, то дым пойдёт из всех его ушей.
– Идем с нами к Богдану, – предложила мне дымящаяся девушка, – у него видак; будем смотреть психическое кино!
Я подумал, что это послужит креплению духа – и пошёл. Оказалось, Богдан в одиночку курил больше всех, и когда мы пришли, он ловил в книге буковки и собирал их в пузырёк. Начали мы состязаться с ним, но у меня дым уходил в спасительную грыжу, и когда все уже стали стягивать узор с обоев, я по-прежнему видел Россию в натуре, однако всё прозреть был не в силах – мне мешали стены, а девушки и юноши надёжно видели сквозь них сверхновую реальность.
– Пипл, это не обряд! – сказал я решительно. – Я через дым не достигаю дна сознания! Как, подскажите мне, проникнуть в суть России до конца?
Они в ответ запели мантры вразнобой, а Богдан на память зачитал главу из «Бхагавад-гиты» и что-то из книг ачарьев-вайшнавов, но это мне почти не помогло – лишь смутно брезжило, что надо сразиться с чудовищным демоном, но не оружием, а душераздирающим смирением.
Другой, неопытный скиталец стал бы прочёсывать весь мир в поисках подвига – а я рассудил неуклонным умом, что подвиг следует накликать на себя.
Вышел я на улицу и закричал во всю мочь:
– Я знаю, знаю – есть тут главный злыдень с шестизмеиной душой, чудовище-зверь, хозяин скотного двора, кружащийся над перевалами трёх дорог! Объявись, покажись!
Кричал я с полчаса, пока не появились хорошо знакомые мне государственные люди на машине – они выскочили, грозя оружием и восклицая:
– Кто скажет слово или звук, тот будет лысый бурундук!
И стали ко мне придираться:
– Ты зачем дискредитируешь нашего богоданного и всенародного деда? А по какому праву ты на улице стоишь? А где твой документ?
Я же вёл себя, как подобает герою, и отвечал им так:
– Ни в каком мире, ни во сне, ни наяву я вашего деда не знаю, а зову на волшебную битву духа-всегубителя, ужас этого мира, проклинаемый людьми!
– Как же ты его не знаешь, если ты его зовешь?! – возмутились они. – Ты ведь его имел в виду! другого такого здесь нет! Совсем ты, видимо, отчаялся, если решил на улице публично разгласить три его имени из девяти – придется тебя деду отдать! Эх, дерзновенная твоя душа!..
Так причитая, дедовы внуки взяли меня со всех сторон за руки и повезли, а по дороге мне рассказывали муки, которым подвергает дед отчаянных людей:
– Настал конец твоей душе. Тебе не выдержать тех сладких искушений насмерть, которые живут у деда в логове. Ты лучше не противься! ты всему поддайся! душа из тебя тотчас выпорхнет, и дед её сожрёт. Без души как легко! вот посмотри на нас!
Я глазом на затылке поглядел – и содрогнулся: внутри их тел зияла пустота! Этот дед умеет души изымать!! лишь в мире Арт-Аран властитель Инингал владел такой злодейственной методикой – так его мир во всех путеводителях был помечен чёрной краской и тремя иероглифами – «Хап», «Цап» и «Сдох».
– Духи мои, духи-хранители! – взмолился я неслышно. – Обещаю вам сытного мяса котёл, пьяной водки ведро и жертвенной крови лохань, если душа моя спасется от сожранья дедом! Я должен занести в путеводители правду об этом мире, остеречь блуждающие души!
– Ладно, как-нибудь выкрутимся, – посулил мне дух-жаба, скакавший за машиной вслед. – Попробуй одурманить деда Сычуаньской школой Лжи!
Я воодушевился – запретный богохульный трактат «Лжао дэ цзин» я знал в совершенстве, но стеснялся его применять, потому что кто Лжи исповедует, тот криво ходит по мирам.
Между тем показалась и дедова крепость, околдованная по периметру мёртвыми заклятьями; бронзовые пустотелые болваны на стенах единогласно возглашали деду славу и хвалу:
– Свят, свят, свят наш мягкий набивной дед Кукуй-Бабай, слева неживой, а справа мёртвый!
А по воздуху носились пукисы хвостатые и несли на крыльях большие мешки денег. Темна была ночь вокруг нас и полна ужасов; изнутри крепость была украшена руками, головами и ногами; по стенам золотыми буквами всюду было выложено слово ВОДКА, а кое-где водка струилась как вода из нор; из подземелий выбегали креатуры, лакали водку и закусывали друг другом; порой дорогу нам переползали существа, чей вид открыто попирал законы естества. Дед отличался тем, что он не ползал, а сидел, и из него сыпались опилки.
Я, следуя «Лжао дэ цзин», сразу же стал его безудержно хвалить:
– Низко кланяюсь трем твоим черным теням, Кукуй-Бабай! Слух о тебе прошел по всем мирам, и я решил принять твою науку. Преподай мне её! Из всех дедов ты самый добрый дед, ты самый мудрый дед, ты самый сексуальный дед, ты язва с ровными краями!
От похвалы дед одурел хуже, чем был. Мы семикратно облобызали друг у друга верхнюю губу, троекратно обнюхали нижнюю губу, после чего он закричал: «Внесите водку!» – и всем налили по ведру. Вот где понадобилась мне умноженная печень! один за другим умирали от опоя храбрые государственные люди, а мы с Кукуй-Бабаем только подливали. Дошло до крайности – пришел хранитель дедовых резервуаров и отрапортовал, что ёмкости иссякли, но есть ещё ракетное горючее.
– Ты кто – мужик или не мужик? – спросил серьёзно дед.
Горючее щипалось в животе и отрыгивалось огнем, но понемногу я привык и даже охмелел.
– Ты крепок, – убедился дед, – но не вполне! Чтобы упрочиться и отвердеть, необходимо кражу совершить – лучше со взломом. Ну-ка, попробуй!
– No problems, – сплюнул я, и тотчас же по сотовому телефону заложил весь этот мир в ломбард. Мы не успели обмыть сделку и поделить выручку, как появились оценщики с этикетными пистолетами и принялись клеймить всю живность и недвижимость наклейками «ПРОДАНО». Но недолго ликовал ломбард! разверзся пол, и из пролома вышла саранча на землю, вся в броне, крича: «Объект не подлежит перепродаже!».
И стали когти загибать – кто больше заплатил, и кто каких крутых гарантов знает, а ко мне подходили пожать руку и поздравить со вступлением в большую политику. Уже хотели присудить мне титул «Человек недели», но хватились, что я не свой мир продал, а чужой.
– Он ещё маленький, и в нём душа жива! – объяснил мою оплошность дед. – Искусим его ещё раз!..
Из тёмного тоннеля рёв раздался – я подумал, там кого-то черти давят, но оказалось – это лягушечка орёт. Начала лягушечка с хита «Жил-был один козлёнок, а рядом поросёнок»; ей аплодировали и швыряли куски мяса. Затем пошло по нарастающей, и всё песни протеста – сначала «Я тебя хочу, я тебя мочу», потом «А у Бабая морда синяя», и под конец коронное «Ах, мама-мама-мама-мафия – какая дружная семья!» – это пел уже весь зал, стоя, взявшись за руки и исполнившись гнилого ликования. Душа моя тревожно копошилась и скулила в тесном теле.
– Уйду я от тебя, уйду, – она стонала. – А то, может, вместе уйдём? или хоть уши заткни!..
– Что, воротит с души? – шептал на ухо дед. – А ты сплюнь душу, сплюнь! Она бяка!
Но я терпел. Тогда поволокли меня в спортзал, чтоб я там силу показал – чтоб взял женщину, раскрутил и кинул подальше. Спортивные снаряды в зале были как на подбор, иные сами в руки прыгали – но я лёгких побед не искал! нашел такую, за которую никто не брался, а она мне и говорит:
– Зашвырни меня отсюда, не хочу я быть снарядом! Я тут по ошибке родилась, мне в другой мир надо.
– Ладно, – сказал я, сорвав с неё ценник и взяв её за ноги, – встречаемся через шесть перерождений в Дзяне, у пяти углов; я буду босиком, а ты с газетой.
Женщина свистнула и улетела в бурное облачное небо.
– Бросок не засчитан! разве их так бросают?! их надо в грязь бросать! – возмутилось жюри. – Мы должны видеть её падение!
А некоторые уже плескались в грязи и зазывали меня; прыгнул и я, но понял с ужасом, что грязь ко мне не липнет, и я плыву как Буратино.
– Он чистеньким быть хочет! – ужаснулся истэблишмент. – Чтоб потом разговориться! А судьи где?!
– На этот счет у нас строжайшая свобода, – промолвил дед, багром достав меня из высших кругов. – Кто не с нами – тот козёл; суд пусть пишет приговор – выбить дух из тебя вон!
Я же и глазом не моргнул, словно и не обо мне речь шла.
– Ну, теперь ты доволен? – спросил дух-жаба, сидя на чьей-то лысине, как на кочке. – Душа-то у тебя как окрепла!.. Ладно, до встречи у покойницкого моря!
Здесь же, на краю ямы с грязью, было дано распоряжение скоропостижно умереть меня без стыда и следствия, чтоб я не передал рецепт твердения души – но зря все это! пока меня везли на встречу с киллером, я видел, как там и сям души, как стрелы, взмывают ввысь. Это те, кто умел путешествовать, отправлялись в далекий круиз. Я ещё встречусь с ними! вместе мы впишем в путеводитель большую главу о России, и Россия станет популярным туристическим объектом; целыми стаями будут слетаться сюда странствующие души, и дед Кукуй-Бабай в конце концов запутается – кто его подданный, а кто приблуда со стороны; а мы оснуём тут свой бизнес и будем показывать деда за деньги, и это будет стабильный доход, потому что дед слева неживой, а справа мёртвый, и износу ему нет.
Пока я так размышлял, киллер уже вышел на позицию и нацелил убойное орудие.
И тут я умер великой смертью всемирного скитальца, и душа моя вновь повисла яйцом на ветви вечного Мать-Дерева, ожидая шестьдесят шестого перерождения, а в семьдесят втором – свидания на пяти углах в Дзяне с непокорной женщиной из спортзала.


Рассказ написан 06.02.1998 г.
Опубликован -
Журнал «Звёздная дорога» № 3/2003 г. (г.Москва)
Сборник «Перпендикулярный мир». – М. ЭКСМО, 2004
Журнал «Сура» № 5 (117), 2013 г. (г.Пенза)
Tags: короткие рассказы, мифология, тексты времён самиздата, чумные 90-ые, этнография
Subscribe

Posts from This Journal “тексты времён самиздата” Tag

  • ОБРЯД

    Датировано 24.07.2003 г., но написано явно раньше. В печати не публиковалось, в сети отсутствует. Ну, пусть присутствует. О, Готфрид Андерш, чьё…

  • НАШ ПАРОВОЗ

    Датировано 22.11.2001 г. В печати не публиковалось (путешествие из Москвы в Санкт-Петербург 9-10 ноября 2001 г.) В площадь перед Курским…

  • Доцент Чайкин

    Датировано 19.08.1997 г. В печати не публиковалось Посвящается alma mater - РМИ имени академика И.П.Павлова и его преподам Любовница ректора…

  • РЕМОНТ

    Датировано 19.08.2000 г. В печати не публиковалось Господа! Сегодня я, как председатель общества ремонтников, собрал Вас для того, чтобы…

  • ЧАРЫ

    рассказ 1996 года Apparuerunt denuo antiquae noctis phantasmata Вновь появились призраки древней ночи Восходит звезда Плутон и манит к себе…

  • ХОРОШАЯ КНИГА (пересказ по памяти)

    Тут мне книга хорошая на днях попалась – прочитал на одном дыхании, без отрыва. Система такая – при ООН есть «голубые…

  • По Евангелию (монолог режиссёра)

    Датировано 29.11.1995 г. В печати не публиковалось https://www.deviantart.com/vladimir-kireev/art/The-mirror-348123567 Коли возмнит кто…

  • СЫНОВЬЯ

    22.06.2001 Жила-была женщина – простая, как земля, и добрая, как солнце. Были у неё сыновья – разные, но все любимые. Она их…

  • ПОТУСКНЕВШИЕ РУНЫ

    Из 1990-ых (популярное этнопсихологическое обоснование палеоконтакта древнейших цивилизаций приполярной Евразии и Нордамерики) Трудно…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 5 comments