belash_family (belash_family) wrote,
belash_family
belash_family

Category:

Узкая колея, ведущая вдаль (2)

Начало - https://belash-family.livejournal.com/143705.html

Поезд на раз. Гуреевский, август 2004
Поезд на раз. Гуреевский, август 2004 г.

Едем дальше! Кондуктор в тепловозе с машинистами, а пассажиры предоставлены сами себе. Все двери открыты на принципах полного и безграничного доверия Горьковской ж/д к тем, кто тут катается – ну, типа, мы надеемся, что вы все взрослые и прыгать на ходу не будете. Кому охота – может садиться на порожках наружных дверей, поставив ноги на выступающие решетчатые подножки, и ветки будут хлестать очарованного смельчака по коленям. А хоть бы кто и прыгнул – не беда. Насыпь высотой не больше 0,3 м, никакого гравия, да и скорость совсем не гоночная.

Вначале наш путь лежит между лесополос, прикрывающих дорогу от снежных заносов – но уже здесь деревья, кусты и высокие травы подступают к поезду почти вплотную. А часто и больше, чем вплотную – если ты решил высунуться из тамбура, будь готов к тому, что ветка ощутимо смажет тебя по лицу. Берегите глаза!

Полосы ограждения кое-где разрываются – мы катим вдоль полей и лугов. Прозрачный и жаркий соломенно-желтый простор раскидывается на обе стороны, и в слабом знойном мареве виднеются вдали рощицы, а то вдруг и группа домов.

И вот поезд погружается в лес.

Впечатление прелести мира нарастает с каждым ударом колес о рельсовые стыки. Мы фотографируем, что есть сил экономя пленку и понимая, что дальше могут встретиться и более красивые пейзажи, что фото не передаст в полной мере краски и пространство.

С чем это сравнить? почему неспешный ход по лесу поезда из двух мини-вагонов порождает в душе вначале слабое, но затем все более и более усиливающееся ликование? я постараюсь объяснить – и здесь мы непосредственно подходим к ответу на вопрос «Почему люди увлекаются УЖД?»

Все мы по горло сыты индустриальными и урбанистическими пейзажами. Прямоугольные очертания, давящие массивы геометрических фигур, столбы труб, кристаллическое однообразие домов всем и давно надоели. Казалось бы – беги на природу, найди не истоптанное людьми место, обоснуйся на сонном берегу лесной речки или у зеркального круга озера, успокой свои уставшие от геометрии глаза зеленью, голубизной и естественными изгибами природных форм.

Но есть люди, влюбленные в железо. Оружие, машины, гусеницы и поршни завораживают их, цифры технических характеристик приводит их в тихое исступление, а модели самолетов, танков и паровозов заставляют их душу трепетать. Этакие «жестянщики» из «Неукротимой планеты» Гаррисона. Зная, как великолепны внешние формы (женские, растительные, облачные, машинные, ледяные, а также волны и пламя) и как упоительно познание нового о предмете своей страсти, я понимаю этих людей и жму им руку. Они знают толк в увлечении.

Есть люди, выбирающие только природу. Горы, леса, снежные равнины, болота манят их и сводят с ума. При первой возможности они убегают из города в мир естества и остаются там как можно дольше. Наверное, такие люди подсознательно выбирают себе профессии полевых геологов, охотоведов, лесоустроителей, спелеологов и искателей реликтовых гоминидов.

Есть ценители сочетания зрелищ. Вот эти-то и ездят по УЖД. Им недостает чего-то и на лязгающих полях узловых железнодорожных станций, и среди бескрайних травяных лугов, хотя они умеют любоваться и тем, и другим. Вид строгой и прямой железной колеи, уходящей в природное буйство леса, сводит их пристрастия вместе, как две полусферы урана в горящий шар критической массы.

Пересечение путей 750 и 1520 мм, ст. Тумская, август 2004 г. (А. Белаш)s4
Пересечение путей 750 и 1520 мм, ст. Тумская, август 2004 г.

Меня чарует непротиворечивое сочетание искусственной конструкции со свободно развивающимся естеством. Вот рельсы. Вот лес. Они вместе, и не мешают друг другу. Умом я понимаю, что мир рельсов стремится подавить мир деревьев, вырубить его, спилить, свести под корень; знаю и то, что сила природы постоянно подтачивает все рукотворное – она съедает металл ржавлением, растворяет кирпичи, взламывает бетон ростками. Но в некоторых избранных местах на какое-то время устанавливается трепетное и невраждебное равновесие железа и жизни. Равновесие непрочно и обманчиво, да, но можно успеть им полюбоваться.

Вспомните ту пору в изобразительном искусстве, когда художники живописали руины, поросшие кустарником. Нет бы – просто лес! или только фасады домов! Но они писали руины, побежденные растениями. Это и были истинные поклонники сочетания.

По ягоды, август 2004
По ягоды, август 2004 г.

И особенно мне по душе, когда природы – много, а человеческих добавок – чуть, самая малость, обозначающая присутствие людей, но не их торжество над природой. Тем и хороша узкая колея, идущая по топкому, густому лесу. Здесь человек знает свое место в мире и не старается его расширить до техногенной пустыни. Не просто сочетание – гармония! Мы – часть природы; да, мы вредная, губительная ее часть, но если находим силу сдержать, обуздать свою хищность, то мир благодарит нас, своих опасных детей, картинами дивной красоты, где все – и неживое, и живое, – обретает свою честную долю, отведенную в проекте Творения. Невозможно, чтобы в проектном бюро там, наверху, итогом цивилизации значился отравленный, радиоактивный ад уродов!

Как знать – не означает ли колея от Тумской до Головановой Дачи ту меру, которую нам надлежит соблюдать в общении с природой? не показывает ли она, что по миру надо двигаться узкой, бережной и осторожной колеей, не отнимая, не захватывая то, что нам не принадлежит?

Такие мысли нашли меня на обратном пути – а пока поезд шел к конечной станции, мы занимались тем, что глазели, не в силах насытиться, и восклицали, увидев что-нибудь особо выдающееся.

Поглядеть тут есть на что.

В высоком смешанном лесу, внизу большей частью представляющем собой разливанное болото, проложена единственная колея. Разъездов никаких – тут разъезжаться не с кем. Прорезь в лесу – шириной с тепловоз, т.к. поезд по пути аккуратно срубает ветки, вырастающие в путевой прогал. По сторонам то сплошь деревья, то луга, плавно переходящие в озера, спящие с открытыми глазами.

Еще одна – третья, – причина любви к УЖД в том, что они проложены по лесным теснинам, их пассажир лишен дальнего обзора; каждый новый пейзаж открывается внезапно, и предугадать, что ты увидишь в следующую минуту – невозможно. Путь – как череда непредсказуемых загадок и красот, нанизанных на нити рельсов.

Часто поезд идет между лесными стенами, шурша о них боками; временами лес немного разрежается, и видно, что он стоит на сплошном ковре пышных мхов, иногда даже на взгляд ощутимо влажных, водянистых, а порой иссохших и сверху слегка порыжевших – наверное, так выглядит седина у леших. Или вдруг взгляду открывается жутковатая тайна – и справа, и слева к колее почти впритык подходит черная стоячая вода, из которой вырастают мачтовые стволы сосен. А вот – словно кто-то огромный тихо и тяжко дохнул на лес, и сосны полегли беспорядочным завалом, вывернув из болотной земли свои лапчатые корни. Не буря – участки упавшего леса невелики, и соседние дерева стоят как ни в чем не бывало.

Это походит на падение деревьев при подземном торфяном пожаре, когда корням не за что держаться в прогоревшей почве, превратившейся в бесплотный пепел – я видел, как на великом мещерском пожаре 1972 года сосны рушились пачками, вздымая тучи гари и вихри искр, и в грунте открывались ямины, пылающие жаром, а в нескольких десятках метров армейский бульдозер взламывал плугом землю, прокладывая противопожарный ров.

Так и здесь – хлябь плохо держит корни сосен, и они валятся.

Слева сухо и горько просвечивает блеклый, голый желто-серый лес, погубленный низовым, стелящимся над землей пожаром. Стволы опалены, обуглены понизу, облетевшие ветви остры и тонки; часть пожарища вырублена. Порою и в живом лесу белеют образы древесной смерти – с умерших осин спадает кора, и они светят гладким и тусклым белым серебром.

Вот болота, покрытые волнистой шерстью длинных острых трав; местами проблескивают водяные окна, а то горбится кочкарник и торчат сгнившие на корню мертвые деревца. Вон с зеркальной воды поднялись и полетели к лесу утки. Картины сменяются, а глазам все мало зрелищ – и снова смыкается лес, чтобы дать отдых и подготовить к следующей панораме. Лишь два рельса, с неярким блеском прямо уходящие в бесконечный лесной коридор – больше ничего людского вокруг, разве что километровые столбы, но и те облезли, потрескались, обросли лишайниками. Шпалы утопают во мхах, иногда их вовсе не видно, но затем песчаная насыпь проявляется, выступает из травы узким и невысоким уплощенным веретьем посреди торфянистых вод.

Колея во мхах, август 2004 г. (А. Белаш)
Колея во мхах, август 2004 г.

Кое-что о шпалах. Многие из них носят следы беспощадного времени, но частенько встречаются новенькие, со свежей бурой пропиткой – и небольшие штабели по семь-восемь шпал иногда попадаются у насыпи. Редкие мостики через канавы все обновлены. За дорогой следят; признаки заботливого к ней отношения заметны на всем маршруте.

Согласно карте 1956 г., дорога проходит близ деревни Спирино, через Артемово и станцию Курша. Похоже, как раз Спирино мы и заметили в отдалении слева на начальном, более открытом участке трассы – разрозненные строения и сады. Артемово – очень небольшая, но вполне жилого вида деревушка, где сошло человек пять. Курша предстала несколькими домами (два заброшены и растворяются в лесу), погруженными в тишину вечного сна; нас никто не встречал. Видны остатки стрелок, но разъездного пути уже нет; какие-то полуразрушенные дощатые станционные сооружения утонули в бурьяне. На рассохшемся, в трещинах, столбе – наполовину выцветшая, сильно облупившаяся табличка: «Вход в заповедник только по пропускам!» Какой заповедник? кому предъявлять пропуск?..

Кроме Артемова и Курши, было еще два-три загадочных остановочных пункта без каких-либо обозначений, где машинисты высадили уходящих в лес за ягодами и грибами (на обратном пути они их подобрали, уже с полными корзинами).

Наконец, мы прибываем в деревню Голованово. Станция Голованова Дача – понятие больше условное, нежели всамделишное, поскольку здание станции заброшено, а двери и окна его заколочены, и даже название станции снято. А между тем в 1988-ом я заходил на станцию и брал обратный билет – тогда в ходу были маленькие жесткие картонные прямоугольнички.

Деревня скорее широкая, чем большая. Дома стоят просторно, далеко друг от друга, как люди, что разбрелись по поляне. Пространство деревни и есть внушительная поляна в лесу. Колея здесь закольцована и образует обширный круг, по форме напоминающий каплю; тепловоз отцепляется и уходит по кругу туда, где за деревьями торчит вполне исправный на вид маленький башенный кран (похоже, там какое-то лесопредприятие). Вдоль пути бредут две юные дачницы – что они приезжие, видно по их нарядам; деревенские таких не носят; в пруду рядом с колеей плещется юноша, а его друзья сидят на бережке. Мы едва привлекаем их внимание.

Здесь царит неподвижная летняя тишь, такая густая, что слышно, как летают мухи. Если бы не эти несколько человек, с ленцой предающихся приятному ничегонеделанию, можно было подумать, что Голованово безлюдно. Но – проехал полуголый парень на мотоцикле, медленно прошествовала вдали безмолвная женщина, не взглянув в нашу сторону. Возникает поразительное ощущение того, что в Голованове – и вообще на всем пути поезда, – жизнь течет вне новостей, вне потрясений, вне политики, вне катастроф, просто ВНЕ нашего полоумного мира, сама по себе, как медленная вода, повинуясь только уклону местности. Зимой жизнь замерзает, и ее заносит снег. Весной жизнь неторопливо пробуждается и расцветает согласно ходу солнца. И так годами. Десятками лет. Всегда. Вслед за этим ощущением является желание остаться тут – но это не больше, чем греза.

Тепловоз уехал на часок по ягоды. Кондукторше захотелось набрать брусники, да и машинисты, наверное, побродят по лесу. Их опустевший ТУ7А 2879 будет стоять на рельсах, и никто его не тронет, никто не испортит. Жизнь в режиме идущего по небу солнца не предрасполагает к вандализму.

Такие вот местечки есть в России. Сенкевич незадолго до кончины снял сюжет о Головановой Даче и Тумской узкоколейке, чем местные жители сильно гордятся. Здесь немало дачников из Москвы, блаженствующих от отсутствия какой бы то ни было цивилизации.

Пассажиры сходятся, точно зная, когда ТУ7А 2879 вернется и прицепится к составу. По-моему, они даже часами не пользуются, а чувствуют приближение тепловоза как грядущую перемену погоды.

Весь обратный путь мы проводим в тамбуре хвостового вагона, стараясь наглядеться и надышаться, запомнить и сохранить все явленные нам зрелища. Когда-то еще доведется побывать здесь?..

Затем – снова Тума. Поскольку воскресенье, шансы сесть на проходящий автобус не то чтобы сомнительны, но несколько зыбки. На наше счастье в рейс собирается дополнительный ПАЗ, уже солидно набитый едущими в Рязань; нам достаются лишь стоячие места. Лысый и краснолицый водитель ПАЗа в душе гонщик, но не лихач – поневоле любуешься его искусством быстро и как-то красиво водить автобус по богатой поворотами лесной части Большого Рязанского Кольца. Через час я схожу в своей деревне, где меня ждут отец с матерью, тетушка, брат с женой (все съехались!) и – разумеется – славный ужин с домашним вином; Миша с Олей катят дальше.

Я страстно надеюсь, что тумская дорога сохранится и будет работать дальше. Лишь бы выжили, продержались до следующего визита все деревеньки – Гуреево, Спирино, Артемово, Курша, Голованово. По пути от Тумы, ближе к Спирино, мы пересекли всего одну асфальтированную трассу – и судя по ее избитости, проложена она давненько. Вряд ли кто-нибудь найдет десятки миллионов, чтобы провести надёжную дорогу в Голованово; поэтому разумней сохранить УЖД. Хотя – кто из начальников у нас руководствуется разумом?..

И есть другая причина, которая поддерживает мое желание вновь увидеть тесный зеленый коридор в лесу и две идущие вдаль стальные полоски. Узкий путь… да, он не позволяет провозить по нему космические ракеты, громадные баки химических реакторов, титанические металлоконструкции и прочие символы тщеславия человечества. А может, оно и лучше, что не позволяет? ведь в мистическом плане широкий, торный путь с высокой пропускной способностью всегда ведет туда, где серный чад, скрежет зубовный, червь неумирающий и огонь неугасимый…

А дорога в рай – узкая.

Tags: Природа, Фотографии, железнодорожное, статьи, узкая колея
Subscribe

Posts from This Journal “узкая колея” Tag

  • Hanamaki Electric Railway train

    В результате кратких поисков волшебные японские трамвайчики сыскались в достаточном количестве. Пишут, что вагоны серии Deha применялись в Тохоку…

  • Они настоящие!

    В первый момент показалось - фотошоп. Ан нет. Только японцы могут не только жить в чемодане, но и ездить в нём по рельсам. Будет время - постараюсь…

  • Электропанк

    Испания, провинция Малага, Чурриана, ноябрь 1973 года. Грузовой трамвай с платформой на гравийном карьере.

  • Вагоны без дорог

    Олег Матвейчев порадовал - мол, выпускаем свои пассажирские вагоны для узкоколейных железных дорог. ЦИТ.: "Базовым пассажирским вагоном для…

  • Пензенская детская железная дорога

  • Узкая колея, ведущая вдаль (1)

    Путешествие по узкоколейной железной дороге со ст.Тумской до ст.Голованова Дача и обратно Наше путешествие состоялось в воскресенье 22 августа…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 2 comments