belash_family (belash_family) wrote,
belash_family
belash_family

Рецензия на «Мистикон -2».

Оригинал взят у androna_true в Рецензия на «Мистикон -2».





Панская часовня Александр и Людмила Белаш – самая яркая повесть сборника. Вводит в мир, где одновременно сосуществуют православные, католические, славянские языческие, советские и даже китайские мистические традиции, где размыта граница между жизнью и смертью. Одновременно существуют современное и историческое деление на сословия.

Поисковику и черному археологу Варлааму не обязательно выходить за околицу, чтобы нарваться на приключения. Западные заказчики в лице Деша, найдут сами, принесут «дары» и поманят на «подвиги». Но стоит ли подписывать договор или лучше отвертеться?

В повести умело использованы мотивы историко-детективной повести Владимира Короткевича «Дикая охота короля Стаха». Надежда Ясинская, как Надея Яновская – последние представительницы рода, но герои повести Л. и А. Белаш «Панская часовня» современны: ни гробокопателя Дэша из ЕС, ни местного поисковика Варлаама не могло быть в повести Короткевича, максимум охотник Рыгор, как и вышедших из загробного мира Стеши с чемоданом и ее подруги Надежды. (У Короткевича Надея Яновская от страха перед Дикой охотой страдала лунатизмом, но это едва ли отразилось на ее посмертном существовании.)

Если у Короткевича герои побеждают не только Дикую Охоту, но и свой страх перед мистическим, то в повести Л. и А. Белаш мистика – естественный фон жизни и воздаяние за нарушение христианского погребения может прийти от языческого Рода в согласии с советскими традициями высылки на 101 км.

Детство Серёжи Эдуард Геворкян – реалистическая донбасская сказка, без мистики. Мир ребенка сузился до погреба, где удалось пережить бомбежки, артобстрелы и смерть родных. Такую сказку мог бы рассказывать ребенок, чтобы уговорить себя успокоиться и жить дальше. Легенда о Снежной Королеве – дочери короля атлантов далека от первоисточников, но важно не следование традиции, а то, что легенда помогает ребенку уснуть.

Читая эту сказку, представляешь сборник типа «Херсонесских сказок», написанных профессиональными писателями и детьми, о будущем Донбаса глазами детей.

В этот же сборник я бы включила добрую детскую сказку Полины Матыцыной В поисках Звездного замка – о границе между иллюзией и реальностью, о желании быть как все и смелостью выбрать правду.

Рассказ Максима Бахарева Грех на душу – трудно читать, так как рассказ, не смотря на чередование повествования, кажется слишком мрачным. Действие рассказа происходит незадолго до расстрела Царской семьи. Отставной офицер лейб-гвардии Семеновского полка Савелий Порфирьевич … постепенно погружается в омут опьянения и галлюцинаций, и даже еженедельное посещение священника и посильная помощь Агафьи ни к чему не приводят. Под действием водки и разговоров с нечистым духом, принимавшего облик умершего отца, матери, низенького мужичка, Савелий ночью уходит с обозом на Екатеринбург, к месту убийства.

Автор сводит воедино цареубийцу Юровского и отставного офицера Савелия, объясняя это тем, что «в отряде не знали настоящих имен» убийц. Но в документах настоящее имя сохранилось – Яков Михайлович или Янкель Хаимович Юровский. Он не был офицером, а происходил из рабочей еврейской семьи, в 1912-16 годах держал фотографию в Томске, служившую явкой для подпольщиков. Не был офицером и Яков Михайлович Свердлов, санкционировавший расстрел Царской семьи. Он был сыном еврея-выкреста, работавшего гравером и домохозяйки. (Все это можно найти минут за 20 в интернете. При желании, можно найти имена остальных участников расстрела.) Странно, что рассказ был принят к печати при столь грубых фактических ошибках.




Рассказ Цыплёнок жареный Жаклин де Гё – Не смотря на французский псевдоним, автор поймала атмосферу Москвы: мягкой, нежной, искристой, но на контрасте способной быть страшной. Москвы, где по улицам ходят люди–легенды: Сухаревской звездочет – Яков Вилимович Брюс и другие. Город, где осуществляются мечты, но о цене надо думать заранее.


Повесть Фарн воина Максима Павел Виноградов, Татьяна Минасян – разные заказчики приходят к современным сисадминам… Повесть о том, насколько далеко может завести реконструкторство истории. Прототипом воина Максима явно виден Стрелков.




Северная вольница Наталья Иртенина - повесть


Президент Виктория Балашова – рассказ Виктории Балашовой «Президент» кажется мне одним из самых неудачных рассказов сборника. В нем замах на роман или большую повесть, а 4 глав хватает, максимум, на описание мест действия, экспозицию и завязку.

Астролог Виссарион Бездуховный и кот – взяв другие имена, явно пришли из романа «Мастер и Маргарита» Булгакова. Прототипом видишь сцену пробуждения Степы Лиходеева. Город описан вкусно, но по-обывательски: вкусно поесть (пирожки, вино и сыр с плесенью) и, чтобы никто не мешал. Герой подписывает договор и не возвращается. Вместо него в обоих временах действует кто-то другой. Магда – ни в коем случае не Маргарита, - подарок города из сна, вероятно, даже не человек, а искушение или фантом.

Непонятно зачем, ради подписания одного разумного закона приплетать мистику и перемещение душ во времени. Видно, что Виктория не очень понимает в делопроизводстве. Порвать бумаги мало. (Повторно распечатать, принести и пролоббировать проект не проблема.) При отказе на проекте закона должна была быть резолюция, что проект отклонен, что можно сделать без всякого перемещения во времени.

Рассказ Виктора Точинова Князь написан на основе записи в Лаврентьевской летописи от 6599 года от Сотворения мира (1091 от Р. Х.): «В се же лето бысть: Всеволоду ловы деюща звериные за Вышегородом, заметавшим тенета и людем кликнувшим, спаде привелик змей с небесе, и ужасошася вси людие», что в более современном виде: «В этом году было: Во время охоты князя Всеволода за Вышгородом упал с неба великий змей и перепугал всех людей».

Рассказ интересен оригинальной исходной точкой заимствования сюжета, но фантастики в нем нет. Допустим, смерчем принесло не дракона (или крокодила), а что-то более безопасное, например домик-фургончик Элли и Тотошки. Едва ли Элли удалось бы вписаться в жизнь Вышгорода, выйти замуж, родить детей, а не быть убитой. Например продолжение той же записи в Лаврентьевской летописи от того же года: «В тот же год волхв объявися Ростове, и вскоре погибе». Отторжение чужеродного – один из способов защиты своего мира. Это событие в летописи могло совместиться с Чудом Георгия о змие: «Осенив себя крестным знамением и призвав Господа, со словами: — „во имя Отца, и Сына, и Святого Духа“, — устремился на коне своём на змея, потрясая копьем и, ударив змея с силою в гортань, поразил его и прижал к земле; конь же святого попирал змея ногами».

Не буду вдаваться, было ли это причиной создания не упомянутого в рассказе перевода конца ХI века с греческого на русский язык повести «Чудо Георгия о змие», как и «второй русской редакции» конце XII — начале XIII веков. Могу предположить, что летописцу нужно было это событие совместить с общим христианским опытом.




Рассказ Татьяны Беспаловой Вологодский демон и повесть Сергея Вепрева Сосед – о контакте человека с говорящей крысой, которая его съела, кажутся мне слишком мрачными. Настолько, что не хочется читать. Но, видимо, у составителя и издатели были причины их включать.


Рассказ Далии Трускиновской «Пятно». Современный человек часто произносит три затертых выражения: «скелет в шкафу», «рояль в кустах» и «белая ворона» - никогда не придавая им особого значения, но у Далии Трускиновской за ними три испытания: память, чудо и музыка. Только осознав скрытое, героям удается остановить разрушение привычного мира.






Сказка о чаше Дмитрий Володихин




Статьи, эссе и рецензии



Из 4 критических работ 3 принадлежат составителю сборника Дмитрию Михайловича Володихину. Больше всего из них понравилось эссе Ремесло и гениальность Д. Володихина – о жизни и творчестве Иоганна Себастьяна Баха. Автор противопоставляет порыв, работу на пределе сил, требующую допинга и систематическую, размеренную работу на благо человека и церкви.


В статье «Исход» Ридли Скотта как христианское фэнтези Дмитрий Володихин делает сравнительный анализ фильма Ридли Скотта, приводит множество расхождений с первоисточниками: с Библией и политической историей Египта, ставит фильм в один ряд с премьерами последнего времени в жанре фентези – «Хоббитом» и «Седьмым сыном». Выводит идейную эволюцию фильмов Ридли Скотта от «Чужого» и «Гладиатора» до «Прометея» (2012) и «Советника» (2013). В рецензии фильм «Исход» подан как история возрождения веры человека и целого народа.

В эссе Хозяин Ктулху Дмитрий Володихин рассказывает о книге Глеба Елисеева «Лавкрафт», вышедшей в серии «Великие исторические персоны» в издательстве «Вече». В эссе «Хозяин Ктулху» задевает пассаж рецензента, где, с одной стороны - «Лавкрафт был материалистом, молившимся на науку», а с другой - уравнивает «чудовищ», «пришельцев» и «древних жителей земли», как подмену вере в бога. От себя добавлю, что Лавкрафт не вводил «древних жителей земли» в исторический контекст, а создавал псевдоисторические мифы, что позволяло людям с классическим образованием не воспринимать всерьез и настоящие древние мифы, спокойно разрушая древние культуры.

Четвертое эссе Натальи Иртениной О разбойниках и фольклоре рассказывает о природе возникновения в русском фольклоре сказаний о благочестивых разбойниках.




При всем неоспоримом профессионализме доктора исторических наук Д.М. Володихина, хотелось бы большего разнообразия авторов в данном разделе сборника.









Tags: Творчество друзей, рецензии
Subscribe

Posts from This Journal “рецензии” Tag

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 7 comments