belash_family (belash_family) wrote,
belash_family
belash_family

Categories:

«Тихие воды» (анонс новой повести)

В сборнике «Балканский венец, том 2» выходят две наши новые повести, которые мы здесь с удовольствием анонсируем, выложив ознакомительные фрагменты текстов.

комета 1861 Great_Comet_1861
Комета 1861 года

«Тихие воды» – историческое фэнтези, действие которого происходит весной 1861 года в австрийской коронной земле Крайна (ныне часть Словении).
Здесь, среди славянских земель и народов, издавна существует немецкий языковой остров Готтшее. Человеку со стороны, впервые попавшему в эти далёкие от цивилизации места, сложно сразу понять, что к чему — зато очень легко оказаться на краю гибели...


фото Ринжа Rinža River
Готтшее, река Ринжа

Stille Wasser sind tief
Тихие воды глубоки

(немецкая поговорка)


готтшееры The Gottscheer Boy Josef Danhauser - 1844
Готтшееры, 1844

– Русский кайзер освободил крестьян одним росчерком, а что делает президент Линкольн? Гражданскую войну из-за ввозных пошлин! Негры же так и остались рабами, хотя им могли дать землю в прериях…
Когда Отти столь пылко выразил вслух возмущение американцами, его сосед по купе поднял глаза в пенсне над газетой:
– Вы очень добры, молодой человек. Но для земледелия нужно умение хозяйствовать. У крепостных оно есть, а где его взять неимущим рабам? Кроме того, прерии – не пустыня. Там обитают краснокожие. Их придётся насильно изгнать, тем самым обеспечив на века их ненависть.
– Должен же быть мирный выход из положения!..
– Возможно, в отдалённом будущем – когда волк и ягнёнок будут пастись вместе. Пока я предвижу два последствия – торговую блокаду и вздорожание ситцев. А от русского кайзера нам за двойную цену привезут бумажные ткани из бухарского хлопка. Вот и всё!
Честно сказать, Отти надеялся разговорить молчуна. Четыре часа ехать в безмолвии, можно с тоски завыть. Вдруг больше никто не подсядет в купе?
Однако смущал подбор газет, купленных соседом на стоянке в Граце. Реакционная «Венская газета», клерикальная «Кирхенцайтунг» и пошленькая «Богемия» на немецком, для грамотных бюргеров. Средних лет сухощавый господин в строгом тёмном платье походил на похоронного агента, выглядел замкнутым, чопорным – ни дать ни взять верноподданный самой имперской закваски.
Сам Отти взял в дорогу либеральные издания – родную штирийскую «Прессу», будапештскую «Пестер Ллойд» и, чтоб поразвлечься, лёгкую «Утреннюю почту».
Иной раз казалось – двух первых достаточно, чтобы на следующей остановке, в Марбурге, попутчик шепнул вокзальному жандарму: «Со мною едет явно неблагонадёжный тип. Читает чуть ли не бунтовские газетёнки. Не иначе панславист и анархист, а может младочех».
Тем радостней было почувствовать в спутнике пусть не единомышленника, но человека разумного и здравого. Надежда затеплилась ещё при встрече, когда тот в ответ бросил привычное «Grüss Gott» вместо прусского «Гутен таг», чем часто грешат вконец онемеченные личности. А то, что собеседник говорил на баериш, окончательно развеяло опасения Отти.
Как младший, он тотчас поднялся и вручил свою визитку; попутчик, отложив газету, ответил той же любезностью.
– Оттокар Ковач, инженер.
– Антон фон Айдек, врач. Куда ехать изволите?
– До Лайбаха, оттуда дилижансом в герцогство Готтшее. Приглашён Его светлостью для устройства силового привода на руднике.
– Готтшее… не бывал. Это же в Крайне, у самой военной границы.
– Именно так. Некий медвежий угол, гористый и сплошь заросший лесом. Пришлось взять револьвер – вдруг зверь нападёт?
– Желаю удачи. Я же следую в Приморье. Конец апреля – время созерцать буйство цветущей природы и гладь адриатической лазури.
У фон Айдека, практиковавшего в венгерском королевстве, нашлась бутылочка золотистого токайского, у Отти – ещё тёплый матушкин рулет из свинины, фаршированной черносливом, поэтому на полдороге от Граца до Марбурга они вели беседу уже вполне дружескую, но не предназначенную для ушей жандармов.
– А я уверен, доктор – русским суждено сказать новое слово, которое соединит народы и сословия в мире и братстве. Судите сами – они упредили бунты, которыми была чревата крепостная масса, дали волю миллионам мужиков. Нам же понадобились нашествие Наполеона и мадьярское восстание, чтобы дело сдвинулось с места… Впечатление такое, что славянам ведома некая тайна свободы, скрытая в просторах их Тартарии.
Видавший виды фон Айдек был настроен скептически.
– Совсем недавно – вы уже учились в школе, – я встречал их в Токае, там, где вызрело это вино… жаль, кончилось… Да, в пору венгерского похода. Корпус генерала Чеодаева из армии Паскевича. Между ними вспыхнула холера, их хоронили во рвах… Ничего героического. Усталые, грязные, злые солдаты, вовсе не похожие на мистических витязей.
– Пусть так. Но их явление избавило мадьяр от крепостного права. Сами подневольные, они принесли волю другим.
– Милейший Отти, post hoc non propter hoc.
– Возможно, я ошибаюсь, но, по-моему, приход русских заставил Вену одуматься, облегчить участь людей. А они, ничего не захватив, ушли назад в Тартарию. Словно катализатор, верные принципу «дать больше, чем взять». В меркантильном плане это проигрыш, но в нравственном… Под их властью Кавказ и Эстляндия сделались богаче и благополучнее, хотя самим русским не стало лучше. Разве это не пример для христианских государей и народов?
– В том смысле, что надо быть милостивым к новым подданным, уважать их образ жизни, добром склонять к своей державе? да, вполне. Пожалуй, в этом русские куда удачливее и гуманнее американцев. Но Штаты и Россия, при всей разнице в подходе, растут вширь на землях, заселённых отсталыми племенами. Зато Австрия… мы только и делаем, что прирезаем куски от чужих пирогов, делим давно и не единожды поделенное. Насильно перемешаны, словно салат, который никогда не станет однородным тестом…
– Если обдуманно и справедливо поделить землю…
Светская беседа в купе поезда «Вена-Триест» уже напоминала разговор в степной корчме посреди венгерской пусты, где собираются лихие табунщики, полудикие пастухи и разбойники-бетьяры.
– Справедливость?.. Если делёж начнётся, меня спасёт лишь то, что мои земли – только сад и палисадник. И всё равно могут позариться. Сразу вспомнят, что я австрияк и чужой. Всё, что с нами будет, заложено очень давно. Даже представить трудно, что всплывёт, когда настанет час.
– О, нет, прошли те времена, когда всё решалось силой, – поспешил заметить Отти, уловив в голосе фон Айдека нотки горечи. – Ещё при нашей жизни над оружием и дикостью возьмут верх закон и права человека…
Сняв пенсне, Антон помассировал спинку носа, уставшую от зажима, с прищуром посмотрел на Отти и как-то вымученно улыбнулся.
– Вы в том счастливом возрасте, когда вино будит в душе лучшие чувства и святые упования. Как в пору студенчества. Мы тогда упивались романтизмом… С трубкой и стаканом ночи напролёт, в огне поэзии, любви и вольнолюбия, под звуки пламенной цыганской скрипки. Спасибо, что напомнили о тех годах… Я тронут вашей искренностью. Обещаю впредь не заводить упадочных речей. Просто всё это гнетёт…
– Надеюсь, дома у вас всё благополучно?
– А!.. вполне! – отмахнулся врач. – Если избегать политики, то лучше не придумаешь. Виды на урожай, новинки будапештской оперы, тяжесть в печени, изжоги, несварения и городские сплетни. Говорить, что итальянцы выбили нас из Ломбардии и создали королевство – моветон, табу и потрясение основ. Утешает одно – Италия пошла по нашему пути, и кончит тем же. В Европе можно создать рейх, лишь наступив на чьи-нибудь права, и после поплатиться. Империя, – он устремил глаза в вагонное окно, глядя на проплывавшие мимо горы в яркой лесной зелени, – это для необъятных просторов, бескрайних степей, где нет границ, есть только горизонт…
На перроне с ручных лотков торговали раскрашенными сувенирными фотографиями местных достопримечательностей – собор Иоанна Крестителя, синагога (ныне костёл) и ландграфский замок. Заранее запасшись конвертами и марками, Отти тотчас черкнул на обороте фото краткое письмецо родителям:
«Проездом миновал Марбург-на-Драве. Замок на холме виден издалека и очень мил. Познакомился в пути с доктором Антоном фон А. из Венгрии, умнейший человек и пессимист, слушать его одно удовольствие. Обедать намереваюсь в Лайбахе, в три пополудни. Целую, ваш нежно любящий сын Отик».
Грацкий университет приучил Отти к точному расчёту, поэтому он заранее списался с дилижансовой конторой Лайбаха и бронировал место в карете, трижды в неделю ездившей в Готтшее. Он надеялся ужинать уже в герцогстве.
– Завтра, доктор, вы будете лакомиться свежими сардинами за сущие гроши. Не со льда, а прямо из сети!
– М-да, предвкушаю. Сейчас там легко снять домик – сливки венской аристократии отхлынули с Ривьеры, даже простой лекарь может отдохнуть. А вас ждёт дешёвая дичь с очага. Турач вместе с готовкой обойдётся менее чем в гульден.
– Разве охота на турачей сейчас дозволена?
– Попрощайтесь с законом в Лайбахе и смело езжайте в глушь. Там правят герцог и естественное право браконьеров. Долго намерены вы жить в Готтшее?
– Недели две, пока на месте разберусь, что нужно руднику.
– Хм-м… Добрый совет – пятого мая, в воскресенье, воздержитесь от прогулок в одиночку.
– Вот как?.. почему?
– Пасха и…
– Позвольте – Пасха была в конце марта!
– Католическая. А славяне держатся юлианского календаря и собственных пасхалий.
– Кажется, в Готтшее живут немцы?..
– Не только они. Я не договорил – тогда же Юрьев день, – сказал Антон по-словенски и повторил на незнакомом Отти, но несомненно славянском языке: – Джурджевдан.
Это вышло у него похоже на Дьёрдь, как у мадьяр. Чужая речь въелась в сознание за годы жизни в королевстве.
– И что? – Отти пожал плечами. – Простонародный сельский праздник.
– В Штирии – может быть, но это коронная земля Крайна и военная граница. Здесь Юрьев – день гайдуцкой встречи, когда погода позволяет гайдукам уйти с зимних квартир в горные логова. Особое празднество, где чужаков… не приветствуют. Прислушайтесь ко мне – целее будете. Медведь, конечно, зверь суровый, но гайдук с ружьём куда серьёзнее. В сюртуке и котелке ваш силуэт – отличная мишень, а света и от ущербной луны хватит, чтоб прицелиться.
– Вы пугаете меня, зачем? – с улыбкой ответил Отти. – Не к дикарям же еду. Пусть это глухой край, отдалённый, но и туда пришла промышленность. А следом явятся и телеграф, и рельсы, дайте время… Когда-нибудь там будут преподавать в школах гимнастику, как сейчас – чистописание. Я сам причастен к благам физкультуры и готов лично быть примером её пользы.
– Моё дело предостеречь, ваше – положиться на задор и смелость. Лично я воздержался бы гулять по пусте в день Дьёрдя. Наши бетьяры тоже чтят его, как гайдуки Балкан.
Так они вели беседы, радуясь друг другу, а солнце апреля шло по небосводу, и к двум пополудни ярко осветило Замковую гору Лайбаха с градом-крепостью на ней.
Настала пора расставаться; фон Айдек вышел на перрон, чтобы от души пожелать Отти успеха и благополучного путешествия.


01 карта Крайна + 1910
Крайна, 1910

* * *


морлахи 2
Морлахи

Вновь раскрашенные фотографии. Даже двойные для стереоскопа, русская новинка. Град, церковь, ратуша, собор, дворец, капелла и фонтан Трёх рек с голыми античными бородачами и барочными дельфинами, похожими на осетров. Само собой, украшение города – конно-железная дорога!
«Итак, я в Любляне, да простится мне сей славянизм. Это маленькая Вена с неизменными жандармами, казармой и напыщенной архитектурой, очень католическая. Я посвятил час экскурсии и устал из-за жаркой погоды. Здесь прилично кормят, хотя в меню много блюд с тыквенным маслом, наскучившим в Граце. Завидую Антону фон А., которого в Триесте ждёт отменное прованское. Должно быть, в мой дилижанс уже запрягают коней. Жду не дождусь отправки в таинственное герцогство. Надеюсь, смена обстановки мне пойдёт на пользу…»
Уже опустив письмо, Отти хватился, что написал мало, но ладить второй конверт было лень. Лучше их поберечь. Да и есть ли почта в Готтшее?..
Телеграфное отделение встретило его прохладой. За деревянной загородкой скучал человек с усиками, в форменной куртке и фуражке с кокардой.
– Примите телеграмму в Грац.
– Извольте бланк заполнить, – оживился тот. – Два крейцера слово.
«По словам Антона фон А., Готтшее это диковинный край, где водятся медведи, гайдуки и турачи. Последние не дороже гульдена. Там стоит побывать даже затем, чтоб изучить национальный колорит. Местные немцы – швабские переселенцы давних времён, и я уверен, что услышу старый алеманнский диалект».
– Пятьдесят семь, пятьдесят восемь… – одними губами шептал телеграфист, проводя карандашом по строчкам. – Итого полфлорина шесть крейцеров. Вы уже оформили страховку?
– Какую?.. – опешил Отти, подавая телеграфисту серебряную монету. Даже рука на полпути замерла.
– Страхование жизни. С вас непременно спросят полис при посадке в дилижанс. Без полиса в рейс не возьмут.
– Что такое… отчего? Я имел переписку с конторой, но ни о чём подобном…
– Так принято. Местный колорит, если угодно. Это недорого, десять гульденов за неделю пребывания. Вы ещё успеете зайти в страховое общество.
– Погодите… в чём дело? Это империя, страна закона; граница с турками давно спокойна…
– Турки не причём. Но вы сами пишете – «медведи, гайдуки». Надо учитывать риски, не так ли?
– Какие гайдуки? Не прошлый век, не Сербия, не Черногория!..
– Что да, то да. – Человек с усиками внимательно смотрел из-под козырька, сохраняя невозмутимое выражение лица. – Не Сербия, но Морлахия.
– Мо… морлахи? Разве они существуют?
– Сами увидите.
– Да вы разыгрываете меня! Морлахию давно с карт стёрли!..
– Я императорский и королевский служащий, мне шутить не пристало, – сухо ответствовал телеграфист. – Не верите мне – поверите кучеру дилижанса. Я вас предупредил из лучших побуждений, а дальше – ваше дело. Возьмите сдачу и квитанцию.
Не успел растерянный Отти переступить порог, как ему вдогонку донеслось слегка насмешливым тоном:
– И воздержитесь в газеты об этом писать.
– По-моему, как раз и следует! В просвещенной и цивилизованной державе, в век прогресса – страховать жизнь от морлахов!.. Первобытность, варварство…
– Местная пресса такую заметку не примет, – продолжал герр Усики, положив локти на барьер, – а что касается других земель и королевств… Попробуйте. Чудаком прослыть недолго, а как после репутацию исправить?
– Я предъявлю полис!
– И что в нём будет написано?.. Медведи. Разбойники. Оползни. Карстовые провалы. Здесь восточный край плато Карст; по весне всякое случается – вода высока и коварна, а почва непрочна. Чем возмущаться, лучше зарубить на лбу. Пути туда не миновать, верно?


морлах MORLACI, человек из окрестностей Задара, гравюра с XVIII
Морлах

Конец ознакомительного фрагмента

Далее читайте в сборнике «Балканский венец, том 2»
Tags: fantasy, анонсы, новое, повести, реклама, фрагменты
Subscribe

Recent Posts from This Journal

  • "Детство, детство, ты куда? Постой!", или Во мне проснулся заклёпочник

    Из серии "Нарисуем - будем жить" 1. Фактура шлемов казалась восхитительной, пока не дошло, что а) они крепятся к воротнику…

  • Некто в сером, именуемый Он

    Возвращаясь к телефильму «Девочка со спичками» (2013) режиссёра Уве Янсона, позволю себе обратить внимание на одну важную инновацию…

  • 168 лет макабра

    Посмотрел германское ТВ-фэнтези "Девочка со спичками" (2013). Макабрический (почему-то именуемый святочным) мини-хоррор Андерсена…

  • Внимание

    Так, люди, кто молится - помолитесь за здравие раба Божьего Михаила. Возраст, ковид, диабет 2 типа, состояние после кардиохирургического…

  • Реквизитная комната 005

    Не все наши герои - вымышленные. Так, одна из героинь второго плана в романе-сборке "Путь молнии" - реальная женщина, Александра Фешина,…

  • Хлип - Считалочка

    Одна из песен Хлипа в трилогии "Война кукол". Сделал клип Леха Ильин Исполнители Владимир и Анастасия Логиновы Авторы текста Людмила и…

  • Отпуск, день 2

    Смотрю аниме "Надя с загадочного моря" (1990), 40 серий. В сценаристах - Наше Всё Миядзаки. И так мило узнавать в сюжете куски из…

  • Киберпанк с макро-куклами

    Сцена из фотосессии.

  • Однако, новость

    Завершилось голосование Ф-критиков, входящих в номинационную коллегию лит. премии "Филигрань" (ежегодно присуждается цехом критиков по…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments