belash_family (belash_family) wrote,
belash_family
belash_family

Categories:

Чашка воды для усталого всадника

Рассказ 1997 года посвящён миру Форрэйс, где и происходит действие

vampire-hunter-d-dhampir

Вечерней порой ехал по горной дороге всадник на коне цвета камня.
Солнце уже зашло за высокие горы; из глубины залитого синей тенью ущелья поднимались холод и туман; полная луна едва светилась над заснеженными вершинами, горящими в последних лучах солнца. Тень всплывала и заполняла воздух, дочерна сгущалась в расщелинах и за камнями, окутывала вуалью кривые придорожные деревца; только неясный, глохнущий в тумане шум реки на дне ущелья, стук копыт да изредка фырканье коня — больше ничего не было слышно во всем засыпающем мире.
Всадник непринужденно и уверенно держался в седле — видно было, что верховой путь ему давно привычен и не в тягость. Темная шляпа о трех ремнях скрывала его волосы и верх лица низко опущенными полями, низ лица был скрыт мокро блестящим на складках шарфом-пыльником; виднелся лишь прямой тонкий нос, бледные скулы и тени в глубоких глазницах. Одет всадник был неброско — длинный темный плащ на широких плечах, вороненая кольчуга на сильном теле, боевой пояс без украшений, штаны из жеребячьей кожи, короткие сапоги и шершавые на вид перчатки; у левого бедра в лаковых ножнах дремал меч Синь Небес, на правом покачивался кинжал Пламень Бездны, надежное копье Летучая Сталь с зачехленным наконечником высилось над горлом копейного чехла за правым плечом. Всадник был спокоен — он не боялся ни стрелы в спину, ни засады, ни другой встречной беды.
Ему нравилась подступающая от заката ночь — ночь лунная и ясная. Славно передохнуть в такую ночь от своих забот, оглядеть освещенный луной мир и полюбоваться им, забыв о том, что даже нерушимые серебряные горы когда-то рухнут и станут прахом, а солнце и луна померкнут в ярости огня, очищающего мир от зла и старческой дряхлости.
Очарованный всадник глядел на красоту меркнущего мира — и мир спал легко, свободно, не тяготясь ни ночными кошмарами, ни болью, ни думами о завтрашнем дне. То была редкая ночь — ночь, когда никто не умирает. Говорят, зачатым и рожденным такой ночью суждена жизнь без болезней и смерть в бою.

Когда всадник спустился из ущелья в долину, тьма и безмолвие уже всецело овладели миром; поступь коня цвета камня стала так тиха, что всадник издалека слышал каждый храп, каждый шорох, даже движение воды в чахлом ручье. Подгорное село уснуло, погасив все огни; лишь в ветхой неогражденной хижине на отшибе за околицей тлел, пробиваясь в щели, робкий огонек. Всаднику стало любопытно — кто же это полуночничает там, не боясь ни лихих людей, ни ночных духов, ни самой Серой Тени?
Он бесшумно спешился, приспуская шарф с лица, похлопал коня по шее — «Гуляй»; конь не нуждался в привязи — и отворил косо висящую на веревочных петлях дверь.
Молодая женщина, сидевшая на корточках у кое-как сложенного из плоских камней очага, вскочила, схватив крепкую толстую палку и порывистым движением оказавшись сразу между ночным гостем и ложем — верней, кучей тростника, где поверх расстеленного плаща темнел какой-то сверток.
Но сказала она не «Кто ты?!», не «Уходи!» и не «Я закричу!»; она сказала шепотом:
— Тише!
Лицо под тенью от полей шляпы в свете очага потеплело, не казалось уже меловым, как минуту назад под луной; губы всадника озадаченно сжались:
— Чей сон ты стережешь?
— Его, — быстро мотнула она растрепанной головой в сторону ложа.
В свертке — чутье никогда не изменяло всаднику — слабо шевелилась маленькая жизнь.
— Что тебе надо.. господин? — прибавила она к вопросу, наконец-то оказав почтение доспеху и оружию.
— Я еду в город, к правителю, — помедлив с ответом, молвил всадник. — Мы должны встретиться с ним завтра в полдень. Но я заплутал на горных тропах и — видишь — не поспел к закрытию ворот. Мне нужен кров, чтоб скоротать ночь.
— Тебя с радостью встретили бы в селе, господин..
— Не думаю, — усмехнулся всадник. — Так ты не против, если я пробуду здесь до утра? и нет ли у тебя чем смочить горло?
— Я.. не посмею отказать тебе, господин, но.. у меня есть только немного воды и..
— ..и она для сына.
— Да, — кивнула она.
— Почему же ты не взяла воды в селе, когда было светло?
Женщина метнула взгляд на оконце; от ручья хижину отделяло лишь несколько поприщ, но идти к воде сейчас, ночью, по незаклятой от духов земле.. если и вернешься невредимой, то втащишь на плечах под кровлю стайку злыдней, и покоя ребенку не будет до утра.
— Я хотела..
— ..но тебе не дали. А потом настала ночь, — всадник понимающе качнул шляпой. — Жестоко же обошлась с тобой молва.
Невидимыми в тени глазами он смерил тонкую фигуру под тряпьем, отметив все, что говорило о ее судьбе без слов — свежесть кожи, не обожженной с детства солнцем по-крестьянски, полустертую краску на ногтях, еще не выцветшую татуировку — солнечный венец на лбу. То-то в ней нет ни робости, ни подобострастия..
— Еще полгода-год — и тебя перестанут гнать от жилья, — не то чтобы утешил, а просто вслух заметил он. — Когда ты нарушила жреческую чистоту?
— В день Туэй, — хмуро отозвалась она, не сходя с места и не опуская палки.
— Туэй всесильна, — улыбка — уже не насмешливая, а нежная — тронула его губы.
— Устав и обеты сильней.
— Твой Бог-Солнце оставил тебя?
— Я не смею к нему взывать.
— И каково тебе живется одной?
Она пожала плечами, отведя глаза:
— Псы у выгребных ям не знают, что со мной зазорно делиться отбросами. И олени не гонят меня с водопоя. Странно, что ты не побрезговал спросить у меня воды..
— Я, знаешь ли, не брезгую ни князем, ни бродягой.. А скажи мне — ты не думала подкинуть мальчика кому-нибудь?
— Нет! — она тряхнула волосами, — никогда! Пусть у него нет отца, но мать у него — есть! я не хочу, чтобы он стал безродным сиротой без имени, которым все помыкают.
— Дивлюсь я на вас, женщин — как вы храбритесь не по силам.. — всадник, поискав глазами, куда сесть, опустился на трухлявую, выщербленную колоду, заменявшую здесь и скамью, и стол.
— А что? — вскинула лицо изгнанница. — Нам Матерью дано спорить с Черноглазым — он истребляет, а мы вновь рождаем; вы, воины, можете лишь убивать, но подарить жизнь — не можете.
— Не думай, что я хотел оскорбить богиню, — движением руки в перчатке он словно хотел угладить ее гордый материнский пыл. — Уж я бы женщине в воде не отказал — только меня не просят.
Она смешалась; сложив свое жалкое оружие, взяла тыквенную флягу:
— Ты, видно, долго ехал.. я поделюсь с тобой.
— Благодарю, — он принял долбленую чашку, где было на два пальца несвежей, теплой воды. Снаружи — поодаль — коротко заржал конь, и женщина вновь обернулась к оконцу — с сожалением в глазах:
— Зря животину так оставил — заедят.
— Мой конь им не по зубам, — успокоил всадник, утирая рот.
— Заговоренный?
— Нет, он таким родился. Положила бы ты эту дубину в очаг — там от нее больше будет пользы, чем в руке; пока я здесь, никто тебя не обидит.
Женщина испытующе посмотрела на него. Ладно одет, но небогат — ни золота, ни обычных мужских побрякушек. Силен, но не высокомерен — даже в бесприютной оборванке уважает мать и бывшую служительницу бога. Оружие справное, но герба не носит — выходит, он воин без повелителя, а в город едет наниматься на службу.. Одного угадать нельзя — красив ли. Колеблющийся свет пламени озарял лишь подбородок в охвате шляпного ремня, твердые губы, резко очерченные кончик и крылья носа.
— Когда малыш проснется, я покормлю его, и отлягу с ним в сторону, к стене; тогда ты сможешь лечь, — тихо сказала она, присаживаясь ближе к огню и протягивая к нему ладони. — Где твой дом, господин?
— К северо-западу, на побережной стороне великих гор, — он достал из поясного кошеля сигару, прикурил от головни, и голубой дымок поплыл по хижине, причудливо змеясь.
— Тебя ждут?
Это надо было спросить — иначе как он скажет о своей семье?
— Родителей у меня нет, — ответил всадник, стряхивая пепел к носкам сапог. — Есть жена.
— А дети?
Всадник покачал головой:
— У нас детей не будет. Понимаешь.. я попросил руки у молодой вдовы, еще бездетной, а сам я явился на свет с заклятием.
Жалость кольнула сердце женщины — и безвестная жена в приморском загорье, и этот вооруженный странник показались ей как бы родней; видно, все несчастливые в мире — родня, только родство это — горькое, и люди не хотят в нем признаваться, и делают вид, что не узнают своих при встрече.
— Прости меня, если я плохо спросила.. А пригреть сироту — не приходило вам на ум?
— Сиротуу.. — озадаченно протянул всадник вполголоса. — Хм. Я как-то об этом не задумывался.. Не знаю, хорошо ли было бы ему у нас — я в разъездах, да и жена не домоседка.. Но я, пожалуй, передам ей твою мысль.
Ребенок на ложе закряхтел, подал голос — и женщина, схватившись, поспешила к нему, развязывая шнур на горле платья. Пока она журчащей скороговоркой утихомиривала дитя, пока малыш нашел грудь и засопел, причмокивая, всадник на миг поднял голову — и пламя очага чуть шарахнулось, словно от порыва ветра; оно могло играть бликами на просевшей кровле, на щербатых стенах, на звеньях кольчуги — но не в его глазах без белков и зрачков, черных, как пустота до творения мира. Зная, как тяжел его взгляд, всадник сомкнул веки, глядя на женщину и ребенка другим зрением — две жизни, юная и совсем юная, пылали яркими огнями, и горения им было отпущено надолго, очень надолго. Он улыбнулся, хотя длина или краткость ничьей жизни его не волновали.
— А ты откуда родом?
— С озера-моря, — ответила она, не оглядываясь. — Меня отдали в храм по обету, чтоб выжил мой братик — он был хилым, мать за него боялась.. Ну вот, мы и поели.. Теперь спать-спать-спать..
Она укачивала свое чадо долго, а потом подвинулась с ним к стене и позвала шепотом:
— Иди, ложись.
Всадник затушил окурок сигары о камень очага и лег, завернувшись поплотнее в плащ.
Ночь выдалась на диво тихая и мирная. Порой за стеной фыркал и перетаптывался конь, не боявшийся ночной нежити, а самих писклявых злыдней и слышно не было — то ли нашли в ночи добычу, то ли забоялись неподступного коня. Женщина задремала не сразу — сперва следила, хорошо ли спится сыну, затем думала о воине, спящем ближе, чем руку протянуть. С ним рядом и впрямь было покойно; счастлива та, которую он любит..
Бог-Солнце за далекими горами оседлал золотого коня и пришпорил его — рассвет озарил небо, воспламенил вершины, разбудил ранних птиц; шурша и сморщиваясь, забилась в щели и темные норы злая полночная пакость, и даже Серая Тень — кровожадный полудух-полузверь — скрылась, затаилась, стала незримой в осевшей на дно ущелий тьме. Бог правды выехал в небо, окинул мир златоблещущими глазами — и бывшая жрица на пороге хижины склонилась, приветствуя его шепотом молитвы; на большее она не решалась.
Встав, всадник оправился и вышел на свет:
— Спасибо за приют и воду, — кивнул он женщине.
— Это не мой — и вообще ничей — дом, господин. Сдается мне, его не порушили, только чтоб не принимать бродяг на ночлег в селе.. Хоть дров для очага оставляют — и то благо.
— И все-таки я перед тобой в долгу, — задумчиво молвил он. — Ни еды, ни денег у меня нет, но отдариться я обязан.. Что скажешь, если я обещаю вспомнить о тебе прежде, чем мы встретимся вновь?
— Пути и судьбы наши — разные, — она невесело улыбнулась, — встреча нам вряд ли суждена..
— Когда-нибудь мы непременно свидимся, — уверенно сказал всадник.
— ..и что ты, сам не имея ничего, можешь сделать для меня? замолвить слово перед князем? очень ему надо заботиться об отщепенке — меня и в город-то не пустят..
— Так ты берешь мое слово — или нет?
— Беру, — согласилась она.
— Что ж, тогда — до встречи! — конь без зова подошел, и всадник, пренебрегая стременем, вскинулся в седло.
Пыль из-под копыт взлетела как-то очень уж густо; женщина зажмурилась и отвернулась, прикрыв глаза ладонью, а когда поглядела вслед — топот был уже почти не слышен, а темный силуэт почти растаял в дорожной пыли и мареве восходящего светила..
Перед селом наездник осадил коня; из пыли рядом с ним возник белобровый, жуликоватый на вид молодчик в писарской шляпе горшком, в одежде мелкого господского чиновника, с тушечницей и пеналом писчих кистей у пояса — с виду самый обычный житель управы, летописец налогов и оброков, мздоимец и крючкотвор.
— Там, — сдерживая скакуна, всадник указал на далекую хижину, — женщина с ребенком; видишь?
— Да, господин; как не видеть.. — прищурился белобровый.
— Перепиши их судьбы сегодня же.
— Ээ.. как бы Бог-Царь не прогневался, — сбив шапку на лоб, писарь зачесал затылок.
— Очень ему надо помнить о всякой отщепенке, — хмыкнул всадник. — Или мало подчисток в твоих свитках? Когда я вернусь в Эгэджэран, все должно быть исправлено — ты хорошо понял?
— Будет исполнено, — без особой радости и рвения поклонился писарь вслед господину.
А конь с каждым скоком бледнел и растворялся в воздухе, рассеивался вихрем праха и всадник; если кто и заметил, как конный встретился с пешим у околицы, то на въезде в село виден был уже только быстрый смерч, какие порой завиваются ветром на проезжем тракте. Молодка, шедшая спозаранку к колодцу, ойкнула и уронила ведра, когда пыль ударила ей по глазам.
— Ты не дал ей воды — больше здесь воде не быть! — в вихрящейся пыли мимолетно сверкнула Синь Небес, и рухнули подпорки колодезного ворота, затрещал оголовок, и ствол колодца обвалился, погребая глубокое зеркало под грудами земли, потому что пришел срок, а срок приходит, когда исполняется мера зла.
Незримый истребитель вложил клинок в ножны и оставил сбежавшихся на крик селян выть и горевать над погибшим колодцем.


09(145)

* * *

К вечеру нищенка с ребенком добралась до другого, большого села — а где много людей, там можно встретить тех, что больше верят в Милосердного, чем в сурового Царя; эти и напоят, и накормят, и ночлег дадут. Другое дело, что обременять добрых людей совестно — и надо до холодов дойти до обители Милосердного; увы, не так-то много на свете обителей, посвященных Богу Любви, первому мужу вечно молодой Богини Страсти Туэй, живым сошедшему в Эгэджэран и отдавшему себя Черноглазому в обмен на право людских душ возвращаться в мир для новой жизни.. Книги рассказывают — не стало в мире ни Любви, ни Страсти, и род людской пресекся бы навек из-за скорби Туэй, но тогда Черноглазый вызвался стать ей мужем и развеять ее тоску; и Туэй стала его женой, хотя знала, что от него ничего родиться не может..
Надо спешить, пока иней не забелил горные тропы..
В селе был шум; люди столпились у главного колодца, где глашатай вещал что-то с помоста.
— Не погнушайтесь сказать, — обратилась женщина к стоявшему на краю толпы бедно одетому старику с пятью амулетами разных богов на шее — наверное, живущему здесь из милости при кумирне, — что там стряслось? не война ли?
— Нет, — криво покосился, но не отплюнулся с презрением старик, — не война; умер сегодня городской правитель, потому и галдеж. Как бы смуты в нашем крае не было..
— А что — убили его?
— Говорю же — умер! был крепок и здоров, а вот ровно в полдень сел за трапезу — и умер за столом, даже последнюю волю свою объявить не успел.. Поразил его Летучей Сталью Черноглазый.. Эй, бродяжка, ты что это?..
— Второй муж молодой вдовы, — крепко прижав к себе, чтобы не закричать, ребенка, шептала она, — у правителя в полдень..
И храм Его за горами! И отца-матери у Него нет — Бог-Царь Его создал! И встреча с Ним каждому предстоит — и князю, и бродяге..
— Да что за порядки на севере, — сварливо проворчал подъехавший одвуконь загорелый светловолосый воин, спешиваясь рядом, — день на закат, а они, вместо чтобы ужин стряпать, сходку устроили!..
Старик на всякий случай низко поклонился — хоть и без господского герба воин, зато одет богато, рукоять оунэсской сабли в серебре и каменьях, пояс шит золотой нитью, шарф из переливчатой «морской глади», и сумки у задней луки грузно набиты, и второй конь навьючен вперемет не придорожными камнями..
— Правитель умер у нас, господин..
— Новый народится, — отмахнулся воин, — эта порода без перевода. Но, я так понял, в городе делать мне нечего — там за власть будут резаться, я уже во как навоевался.
— Издалека будете, господин?
— На реке Куанан служил, у капитана Хора. Думал вот у вас осесть, да вижу — неспокойно тут; уж я-то, дед, распри и кровь загодя вижу, поверь на слово!.. И дернул меня злой дух именно тут караван оставить! ехал бы и ехал прямиком до Чатгама; впору на постоялый двор обратно заворачивать.. А девки — постель согреть — у вас есть?
От гама вокруг ребенок заволновался, завозился, стал покрикивать, и женщина — подступившая ей к сердцу жуть отхлынула (а может — сон был такой от усталости и голода?) — привычно принялась качать его, приговаривая «Баю-бай, баю-бай...»
Воин взглянул на нее, подмигнул — она отвернулась.
— Какая сердитая, а?
— Ты ей на лоб взгляни, господин, — укорил его старик.
— Э, дед — порядки у вас совсем никуда, если за нового человека девку с грязью смешали. Вот у нас на западе..
— Проезжие говорят — там блуд и срам; врут, должно быть? — смиренно пробормотал старик и — бочком-бочком подался в сторону, видя, как усмешка воина сменилась грозным прищуром, а рука перехватила поудобней плеть:
— Ах ты, шкура северная, пень с червями.. Вот ведь — святой богомолец, а, поди, куска хлеба не даст, — обратился он к женщине. — А ты что здесь пропадаешь, какой гибели ждешь? едем со мной, а то заклюют.
— Тебе девки нужны — и ступай к девкам, — глухо ответила она, склоняясь к малышу. — Дешевых на постоялом дворе ищи.
— Не злись, я не в насмешку. Только сама смекни — караван утром в путь пойдет, а с ним пятеро калек к милостивой обители пробираются; вот бы и ты с ними.
— Меня не возьмут, я проклята.
— Уж я на что проклят — и то взяли!.. да что ты уперлась — я дам караванщикам откуп от зла; невелик расход, а душе легче будет, чтоб мне на самое дно Эгэджэрана не нырнуть.
Душа воина из наемного войска.. чище только душа женоубийцы, но у того и на ноготь места чистого нет, а этот хоть чует за собой свое зло..
..Но до обители женщина не доехала — свернула с воином в одну долину, где — верные люди сказали — владетель замка пополняет убывшее в распрях войско. Опытному вояке — вдобавок и не голодранцу — там место нашлось, а вот ей по подсказке загорелого попутчика пришлось закутать голову на южный лад, и лишь через год сделать вид, что освоилась со здешним обычаем.
Не подвел хозяина писарь Вээра — Бог Судьбы.

* * *

Скачет по миру всадник на каменном коне; одни зовут его Черноглазым, другие Моэдэри — Неотвратимый, третьи Вэсан — Повелитель, ибо все люди в его власти; четвертые его Вторым Господином именуют, потому что он унаследует мир от Бога-Царя в последние дни; пятые призывают его в свидетели под именем Шэнкэрги — Всеслышащий, поскольку он слышит и помнит все клятвы. И даже жена бывшего куананского наемника в молитвах не дерзает назвать его истинное имя — Сонк Шэндаирагэль, Смерть — Всему Полагающая Предел.


1458894194153489106
Tags: fantasy, Мир Войны Кукол, мифология, рассказы
Subscribe

Recent Posts from This Journal

  • Настоящий полковник

    Спасибо тебе за всё, дядя Лёня...

  • Крипота)

    Ёлочная игрушка "Болтливый тюлень". Из серии "Чиполлино", СССР, 1950-е годы. Поднято здесь, где много всякого годного…

  • (no subject)

  • Animas Benditas - Leyenda de Guatemala

    Перевод гуглом Легенда гласит, что animas - это души, которые Бог не позволяет войти в рай, потому что у них все еще есть что-то, что предстоит…

  • Ретабло об индюке и странной госпоже

    Более чем странное ретабло, напоминающее о рассказе Бруно Травена "Третий гость" (aka "Макарио"). Текст ( поверим переводчику)…

  • Веяние стимпанка

    И другие арты подобного настроения можно найти здесь

  • Узкоколейный транспорт в Пензе

    Само собою, это действующая до настоящего времени Пензенская детская железная дорога. Во-вторых, это довоенный Пензенский трамвай, описанный…

  • Там гуманоид был

  • Шестнадцать лет назад...

    ...а именно 23 апреля 2005 г. в Санкт-Петербурге состоялась ролевая игра по "Войне кукол". Позже фотографии с игры дошли до нас, и нам…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 13 comments

Recent Posts from This Journal

  • Настоящий полковник

    Спасибо тебе за всё, дядя Лёня...

  • Крипота)

    Ёлочная игрушка "Болтливый тюлень". Из серии "Чиполлино", СССР, 1950-е годы. Поднято здесь, где много всякого годного…

  • (no subject)

  • Animas Benditas - Leyenda de Guatemala

    Перевод гуглом Легенда гласит, что animas - это души, которые Бог не позволяет войти в рай, потому что у них все еще есть что-то, что предстоит…

  • Ретабло об индюке и странной госпоже

    Более чем странное ретабло, напоминающее о рассказе Бруно Травена "Третий гость" (aka "Макарио"). Текст ( поверим переводчику)…

  • Веяние стимпанка

    И другие арты подобного настроения можно найти здесь

  • Узкоколейный транспорт в Пензе

    Само собою, это действующая до настоящего времени Пензенская детская железная дорога. Во-вторых, это довоенный Пензенский трамвай, описанный…

  • Там гуманоид был

  • Шестнадцать лет назад...

    ...а именно 23 апреля 2005 г. в Санкт-Петербурге состоялась ролевая игра по "Войне кукол". Позже фотографии с игры дошли до нас, и нам…