belash_family (belash_family) wrote,
belash_family
belash_family

Categories:

Праздник Вечности (3)

Фрагмент романа "Восход Сириуса" (окончание)

Часть 1 - https://belash-family.livejournal.com/46440.html
Часть 2 - https://belash-family.livejournal.com/46722.html

процессия
Original - link

Нижний Египет, 2781 год до н.э.

Неслыханные скопища людей теснились под белыми стенами Хет-Ка-Пта, наполняли улицы, сметали выставленные на съедение припасы, опорожняли кувшины, едва не выпивали целые колодцы. Торжища кипели, орала взвинченная стража, беспокоились солдаты, согнанные для обеспечения порядка.
Утро. Боязно просыпаться. Наступило неизбежное – ни спрятаться, ни отказаться. Пришёл Скорпион, в считанные дни одряхлевший от обиды (отказали в праве нести свиток, отдали Меру должность херихеба), но гордый свой службой храму.
– Девицы, вы – украшение дома, вы бирюза в ожерелье Птаха, вы умиление его Ба. Я вас подбирал, я готовил, я столько старался… Семь лет… Не осрамите меня.
Хенеретет завыли, падая к ногам старого учителя и касаясь его стоп. Он и сам, расчувствовавшись, закрыл лицо ладонями.
Воздух над домом Птаха вздрагивал от накатывающих волн крика – не вразнобой, а единым дыханием громадная толпа звала, и звук был могуч, велик, словно порыв бури, словно голос бога:
– Осирис! Исида! Осирис! Ааааа!!..
Нейт-ти-ти дрожала, как росток под ветром. Трясло всех хенеретет, потому что звали – их, ждали – их, и если не выйти, случится беда. Ни строй щитов, ни склонённые копья солдат, ни палки стражников не оградят от гнева. Людское море хлынет, перехлестнёт стены, снесёт священную рощу.
Но выйти придётся. За вратами – народ Обеих Земель. Люди ждали пятнадцать веков, когда настанет этот день. Они славили и почитали богов, они заслужили право видеть тех, кому поклонялись. Боги и люди должны встретиться, чтоб подтвердить союз защитников и почитателей, чтоб справедливость и порядок продолжались ещё полторы тысячи лет.
Столько времени!.. Нейт-ти-ти даже представить не могла, сколько это дней составит. Божественное, бесконечное число!
«Следующий Праздник Вечности я не увижу. Но я буду танцевать на нынешнем!.. О Исида, пусть я буду счастлива! Пусть я соединюсь с тем, кого люблю! Ни о чём другом я не прошу тебя, Небесная Корова! Даруй мне одно это, а дальше – будь что будет!»

Врата раскрылись. Под неистовый вопль сотен тысяч глоток священная процессия торжественно выступила из храмовых стен. Блеск, цвет и звон!
Впереди выступал херихеб со свитком, где написан распорядок торжества. Этот жрец сразу всех очаровал.
– Кто он? как его зовут?
– Меру!
Вынесли священную ладью, завешенную вышитым покровом. Радостный рёв встречал её. Ладья величаво плыла в широкой, медленной струе жрецов и храмовых служителей, а по обе стороны процессии шумело человеческое море, двигаясь вслед за шествием.
А навстречу – царевич Джосер в окружении свиты и стражи! Вот он, новый Гор, сокол Обеих Земель! Восторг бушевал кругом, когда будущий царь накладывал печать на свиток херихеба.
– Это счастливый день, – склонился жрец перед Джосером. – День, когда сияет совершенство бога – и велика радость вознести ему хвалу до самых небес!
– Сердце моё приветствует тебя, Меру, – ласково улыбнулся царевич. – Ты будешь вознаграждён по заслугам.
Меру ответил любящим взглядом. Сердце жгла невыразимая тоска. Празднество, коронация Царя Вечности – а что потом? Велики оказанные почести, но лучше бы свиток понёс Скорпион!.. Новый сан означает должность главы храма в Абджу, подальше от Хет-Ка-Пта и царского двора, где утвердится везир Имхотеп.
Празднуй свой день, Меру! Ты молод, чужд и умён – и потому удалён от трона. Свиток в руках и обожание толпы – суть бальзам и умащение для ран твоего сердца. Царевич расстаётся с тобой милостиво, осыпая щедротами.
– Чувствую, ты подготовил нам изысканное представление. – Джосер обратил взор на застывших от ужаса и восхищения хенеретет. Танцовщиц с головы до пят окутывали полупрозрачные покрывала, не позволявшие увидеть юные тела и лица. – Твоё старание заслуживает высочайшей похвалы.
– Повелитель, я лишь убедился в достоинствах хенеретет. Их отменно вышколил старый учитель из дома Птаха.
– Я воздам ему за усердие. Он получит алебастровый саркофаг, гроб из акации и право на усыпальницу.
«Тебе, Скорпион! Твои труды не были напрасными. Иди на Запад с миром, славь Ка царевича… и вспоминай выскочку Меру».
Свершился обряд наложенья печати; процессия тронулась дальше – к открытию первого дня, когда представляют рождение и власть Осириса.
Кто будет танцевать Исиду и Нефтиду? Кто из танцоров выйдет в образах Гора, Сетха и Осириса? Всё решит херихеб, ныне он – царь площадки мистерий.

* * *

Дни смешались в сплошной поток ожидания и напряжения. Избранницы Меру выходили и растворялись в священном исступлении, рыдали, горели гневом, по-змеиному скользили в тростниках, томились в пути, с трогательным рвением оберегали труп Осириса от Сетха, в отчаянии собирали тело, рассечённое на части, совершали таинство мумификации.
Их пыл не стихал и после ухода со сцены – иную приходилось отливать, удерживать, читать над нею заклинания, вливать в рот расслабляющие снадобья; иначе богини не отпускали измождённых танцовщиц из своей власти. То же творилось с танцорами-юношами. Не люди представляли на площадке вечную историю любви, смерти и воскресения – сами боги являли людям свои победы и страдания.
И толпы внимали в оцепенении, взрываясь то воплями горя, то оглушительным радостным криком. Сотни тысяч глаз держали сцену в огненном кольце, дышали одним дыханием с нею.
В четвёртый день, когда Ра в образе Атума ушёл на закат, и синяя вечерняя тьма окутала Хет-Ка-Пта, паломники обступили священный водоём, где чернел квадрат плавучей сцены.
Заполыхали факелы; люд гудел, недоумевая – как в такой темени увидеть действо? Скопление народа пятилось, топталось, чтоб не надавить на солдат, ограждавших мостки и проходы к сцене.
Тут случилось чудо! Рабы храма подожгли на помостах корзины со смолистыми дровами, а служители с натугой повернули на осях громадные, в два роста, вогнутые чаши. Зеркальная медь вспыхнула, отразив свет пламени, с шести сторон бросила его потоками на сцену – и та озарилась сиянием, словно днём!
– Силён Гор! Высок Гор! Он предстаёт перед Девятерицей богов и выходит, торжествуя! – пронеслись крики глашатаев над толпой, упоённой великолепием. – Птах создал сие руками Имхотепа для славы и величия царя грядущего!


воскрешение короля
Original - link

Исида и Нефтида вошли в сияние, где исчезали тени – в образах самки коршуна и соколицы, а духи города Пе явились из-под настила, воздушно и скорбно танцуя неизбывную печаль, истязая себя, вырывая свои волосы. Богини обходили круг, где возлежала мумия Осириса – недвижимая, цвета смолы, с окаменевшим ликом-маской.
– На ночной охоте, брат мой, муж мой, изрубил тебя Сетх на четырнадцать частей, – пела Исида, сбросив одежды и скользя ладонями над бездыханной мумией. От стона её лились слёзы у всех, от берега пруда до самых последних рядов.
– Я искала тебя, собирала тебя по болотам и рекам. Я слепила мужество твоё, освятила его, прирастила к холодному телу. Я умастила тебя благовонными маслами, сделала нетленным. Я знаю слова силы, милый брат мой, муж мой!..
Это ласки или священнодействие? И то, и другое. Пальцы её двигались по груди Осириса, по бёдрам, уста припадали к его животу.
– Вот, я колдую над тобой, я совершаю заклинания, чтобы вернуть в твои ноздри дыхание жизни. Проснись. Пробудись и возьми меня.
Что это? Мумия пошевелилась! Жуть и холод, жар и трепет! Осирис медленно стал поднимать руки, приглашая сестру и жену в объятия. Она невольно отпрянула, страшась плодов свого колдовства, но влечение сильнее – забыв страх, Исида призывно потянулась к нему.
– Я – перед тобой, я твоя. Груди стоят торчком на моём теле. Мой рот слаще винограда. Моё дыхание – мирра душистая.
Он встал в полный рост – мертвенно-тёмный, смоляной, с чёрными тенями в глазницах. Скованным, тяжким движением он устремился к любимой – и каждый новый шаг был легче прежнего, плавнее, невесомей. Осирис оживал, грудь его расширялась, члены тела становились гибкими и мощными.
Нагие и прекрасные, брат с сестрой играли в танце, завораживая всё вокруг. Солдаты нарушили строй; зрители онемели.
– Я горю тобой. Ты мой желанный, – пела, манила Исида, нежными ногами обходя смертное ложе. Осирис стремился за нею, ловкими и хищными движениями загоняя милую к возвышению, где он недавно лежал, подобно камню. Она притворно ускользала, замирала, поднимаясь на носочки, а он настигал – и наконец, взял её за руки. Казалось, её вздох наслаждения слышен повсюду.
– Оставь мне сына, чтобы он приносил жертвы твоему Ка и отомстил за тебя.
Подхватив Исиду, словно пушинку, Осирис распростёр её на ложе и, как летучий дух, вознёсся следом – муж в облике парящей тени.
Человек не в силах владеть телом с таким совершенством! Каждый видел – он бог. Кто, кроме бога, может пробудить в богине вожделение?
Он словно открывал ключами своих пальцев тайники её пленительного тела. Она скользко изворачивалась, будто пойманная рыба; её пение лишилось слов и стало громче.
Богам не пристало смущаться людей, а людям ныне позволено насытится зрелищем их страсти.
Как от брошенного в воду камня, волны любовного неистовства накатывались на паломников и порождали шум вздохов, влажный плеск поцелуев, шорох снимаемых одежд. Свет шести чаш осиял плавучую сцену; тьма скрывала море предавшихся ласкам.
– Войди же, – едва слышно донеслось из середины свечения, и речь прервалась.
Когда минуло время, медно ударил гонг, и голос возгласил:
– Возрадуйте сердца свои – зачат Гор!
Рабы гасили пламя в корзинах; зеркала опускались, поворачиваясь на осях.
Через проём в настиле танцоры, игравшие духов города Пе, снесли вниз Исиду, запрокинувшую голову в шлеме-маске. Осирис неторопливо сошёл следом по ступеням; к нему подступили служители, держащие льняное облачение.
Расстегнув медные крепления и распустив ремешки, с Исиды сняли маску. Открывшееся лицо Нейт-ти-ти было отстранённым и блаженным, словно она пребывала вне этого мира. Блуждающий взгляд её с трудом остановился на маске Осириса.
Не снимая маски, неизвестный танцовщик, с которым она разделила обожение и ложе, позволил одеть себя и удалился в сопровождении безмолвных служителей.
Лишь на прощанье сверкнул в чёрных прорезях лика топазовый огонь его глаз.

* * *

– По-твоему, кто их убил?
– Трудно сказать, почтенный ур-маа, – отвечая Меру, командир пустынной стражи выглядел озадаченно. – Звери таких ран не наносят, а разбойники взяли бы добро, ослов и женщин.
Солдаты конвоя прогнали стервятников, терзавших трупы, но мухи не боялись копий и вились над мёртвыми, раздутыми телами.
– Они шли из укрепления Шеду. – Командир цепким взглядом озирал холмистый горизонт. – Это обычный путь от Соляного Поля к Западному рукаву Хапи.
«Ещё вчера они были живы» – Меру с горечью повёл глазами, запечатлевая в памяти трупы людей и ослов.
Рассыпанная соль, разбросанные связки папируса, вяленая рыба, лопнувшие мешки с семенами, выделанные шкуры – всё было рассеяно по разным сторонам на сотни локтей, словно ехавших на рынок поселян смело великанской метлой.
– Вели заложить их камнями. Иначе голодные Ба лишат покоя всех на этой дороге.
– Исполню, ур-маа. Эй, парни! волоките мёртвых в одно место да соберите камней побольше!.. Почтенный, ты позволишь взять в помощь твоих мужчин?
Караван храмовой труппы стоял в отдалении. Никто не хотел приближаться к страшному месту. Мальчишка-погонщик, сновавший туда-сюда, тараторил с круглыми от ужаса глазами:
– Всех прирезали! Бабам вспороли животы – вжик! поперёк через пупок! потроха выдрали! Мужиков и ослов оскопили! Кровища струями хлыстала! Меру сказал – злые духи лютовали!
Хенеретет – кто плакал навзрыд, кто тихо всхлипывал, кто тёр висящие на шее амулеты, особенно могучий узел Исиды, и призывал Упуата, защитника караванов. Шеш спешно жевала чеснок, чтобы его святость и запах не подпустили кровожадных духов тьмы. К Нейт-ти-ти – хоть та была сама не своя, – приставали: «Позови свою богиню, позови Себека-крокодила, пусть нас оградят!»
Кругом зловеще простиралось безлюдье. По холмам топорщились сухие заросли, в низинах пучились гиблые, вонючие болота, разливая рукава ржавой, стоячей воды. Тростники замерли в безветрии, поникшие и чахлые. Ра сурово взирал с небосвода на следы побоища, устроенного демонами.
«Это знамение, – подавленно думал Меру. – Кто-то оставил трупы на моём пути, словно письмо: «Вот твоё грядущее». Я иду на Запад, в страну смерти…»
– Трогай! – наконец приказал старшина каравана. – Поехали! Могучий Упуат, храни нас в пути!..
– Оставить… им оставить… – засуетилась Шеш, отламывая часть лепёшки и прихватывая половинку рыбы. За ней увязались кто посмелее. Дары сложили у подножия грубого каменного холмика.
– Ешьте, ешьте. Тысячу хлебов для ваших Ка, тысячу кувшинов пива! Молю – не преследуйте нас, не мстите! Мы неповинны в вашей смерти!
– О, лишь бы до ночи приехать в Шеду! Там храм, там безопасно…
С севера повеяло свежестью, набежали облачка со стороны Уадж-Ур. Низины стали пологими, зазеленели кустарником. Словно и не было жуткой картины.
Нейт-ти-ти, понукая ослика – подальше от пустых девичьих разговоров! – нагнала Меру, ехавшего на сытом муле. Теперь, получив сан младшей жрицы, она меньше робела перед ур-маа, хотя разница в сане оставалась – как от берега до берега в сезон разлива.
– Позволишь ли обратиться к тебе, почтенный?
– Да, – не глядя на неё, сухо ответил Меру.
Ему было не до прекрасной ливийки. Дорога к Соляному Полю угнетала его; вдобавок томила скорбь по жертвам загадочного избиения крестьян.
– Ты «великий зрячий», – коварно начала ливийка. – Что сказало тебе твоё зрение?
«Я вижу девушку, которая цветёт и хочет плодоносить. Она зовёт, заигрывает – и напрасно. Я убит – царь велел мне устроить мистерии в пяти ближних номах. «Ибо священные игры прекрасны в руках твоих, Меру!» Подлинное отлучение от трона».
– Оно сказало: «Твои усилия тщетны».
– Разве командир не отыскал следы убийц?.. или духи затемняют всё окрест? Прости, что я спрашиваю – но пойми меня… я напугана, взволнована.
– Займи своё место рядом с хенеретет.
В досаде и злобе она придержала ослика.
«Не хочет говорить! а я так много хотела сказать!..»
«Ты молодая влюблённая дура. Я убит! мёртв!.. Царь дарует мне кедровый гроб. А Имхотеп построит пирамиду о шести ступенях – мной подсказанную!.. – и велит высечь на ней своё имя. Его Ка будут славить вековечно-вечно, он будет жить всегда…»
К сумеркам караван достиг укрепления Шеду – форта на краю Соляного Поля. Вести о расправе над крестьянами вмиг взбудоражили и гарнизон, и жителей.
Нейт-ти-ти держалась ближе к Меру и с вызовом представлялась:
– Я младшая жрица из дома Птаха.
– Воистину так, – сквозь зубы подтверждал ур-маа.
«Может, не стоило так распалять честолюбие девушки? Маленький сан необычайно возвеличивает!.. Смотри-ка, уже раздаёт пощёчины подружкам. И прочие, которых я отметил, возгордились. Будут состязаться – кто займёт место Крокодилицы и станет в хенерете «божественной рукой». Пожалуй, следует предотвратить их будущие распри – дать кое-кому право замужества».
– Завтра вышлю туда копейщиков и землекопов, – обещал начальник гарнизона. – Плохую весть ты принёс, ур-маа – но не новость. В наших местах похожее уже случалось. Разлив, слышно, силён как никогда…
– Да; с ночи, когда взошла звезда Исиды, вода прибывает так, что…
– Наводнение?
– Причём бедственное. Пусть жертвы насытят Хапи, пусть земля обогатиться илом широко вокруг!
– Да будут боги довольны!.. Нас затопляет – вода прямо-таки выступает из земли. Болота обращаются в озёра, хижины размокают и рушатся. Говорят, в такой год небо с землёй смыкается, от чего бывают молнии и вихри Шу. Ты славен, почтенный; молва обгоняет тебя… мы щедро одарим, если соизволишь прочесть для Соляного Поля «слова силы».
– Волшебные слова из уст смертного – ничто перед силой богов.
– И всё же. Ты возлюблен Осирисом. Боги тебе внемлют…
Расположились на ночлег. Нейт-ти-ти заняла в шатре лучшее место, но сон не шёл к ней; маета полнила сердце, распирала грудь невысказанной болью. Он рядом – и он недоступен. Он близок – и так далёк! Почему отвергает, за что невзлюбил? Ведь совсем недавно… в тот день… Нет, этого нельзя вынести!
Она выбежала из шатра. Прошла, широко дыша, по ночной земле – в одной набедренной повязке, освещённая луной. Стражник было насторожился, заслышав босые шаги, затем хмыкнул и потупился.
Луна, белая луна сияла среди звёзд – и Нейт-ти-ти, подобно луне, скользила сквозь тьму в полноте совершенства. Лунный лик отражался в зеркале озера; на фоне серебристого мерцания темнел силуэт Меру, обращённого лицом к воде.


прощание
Original - link

– Почему ты не спишь, Нейт-ти-ти?
– Ты впрямь «великий зрячий», Меру. Как ты узнал, что это я?..
– Иди в шатёр.
– Я хочу услышать одно слово.
«Вот неотвязная…»
– Тогда, в четвёртый день – кто был Осирисом на плавучей сцене?
– Тебя только это заботит? – Он продолжал, не отрываясь, смотреть в сторону озера.
– Это был ты?
– Забудь.
– Ты?
Вдали в ночи послышался неясный гул, словно проснулся ветер, но воздух оставался неподвижен, как в закрытой комнате. Нейт-ти-ти почувствовала – Меру напряжён почти до дрожи.
– Если ты – мой первый мужчина…
– Это ничего не значит. – Меру порывисто обернулся. – Смотри на луну.
Она вгляделась в белый диск, висящий над водами. Чёрная туча узкой полосой пересекала лунный лик, двигаясь быстро, будто гонимая бурей. Ушла – затем возникла вновь. Она стала больше!
– О, Исида… что там?
– Уничтожение, – сухим шёпотом ответил Меру. – Смерть без погребения. Надо было повернуть и возвращаться в Хет-Ка-Пта. Поздно открылось моё зрение!..
Чёрная туча – чернее самой ночи! – разрасталась, разбухала; из тучи в озеро ударили – без звука! – прямые лучи молний, и вода закружилась, возвышаясь холмом, затем свиваясь спиральной колонной… Гул становился могучим; воздух сдвинулся, потёк по огромному кругу, увлекая пыль, колебля шатры и палатки. В Шеду раздались крики испуга и растерянности; неодетые люди, выскакивая, заметались, зашумели; ослы стали прыгать, рваться с привязи.
– Меру! Скорее! скажи «слова силы»! – завопила Нейт-ти-ти.
В небе закружились, возникая из пустоты, пухлые аспидно-серые облака, заволакивая всё клубящимся покровом. Пыль поднялась до облаков сплошной стеной – Шеду объяло вращение мрака, а над пустой серединой выпукло нависло чёрное брюхо тучи, куда изогнутым, вьющимся столпом втягивалась озёрная вода.
– Спаси меня, Меру!!
Он стоял под опускающейся тучей, в грозовой мгле; его белые одежды развевались. В глазах-топазах сверкали вспышки небесного пламени. Молнии перестали угасать – они шипели и трещали, заглушая панику на земле, они были словно горящие спицы, шарящие по Шеду и стоянке каравана.
– Нет спасения! – едва донёсся голос Меру. – Нам конец!
В свете молний с гулким уханьем сверху упали зелёные смерчи. Нейт-ти-ти бросилась бежать, сама не ведая куда, но угодила в бурлящую воду и потеряла землю под ногами. Она вдохнула – и захлебнулась.
Очнулась в полной темноте, в каком-то кожаном мешке. Забилась, пытаясь вырваться из мягкой ловушки, но мешок прочно облегал со всех сторон. Длинные пальцы без костей полезли в рот; Нейт-ти-ти хрипела и кашляла, призывая на помощь, но крики тотчас глохли, а снаружи булькало и клокотало.
Вот, сейчас резанёт поперёк живота!..
Но мешок раскрылся, выпуская пленницу; в глаза хлынул свет – и наступила вечность.


небесное явление 03
Original - link
Tags: иллюстрации, наброски и разработки, проекты, фрагменты
Subscribe

Recent Posts from This Journal

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments