belash_family (belash_family) wrote,
belash_family
belash_family

Categories:

Мститель online (1)

лицо 04_2
Original - link

И в поздний час, когда дома погружены во тьму,
Я всех своих мучителей убью по одному

«Джим Джоунз в Ботани-бей»
австралийская народная песня

У каждой истории есть предыстория…

Говоря о Туанском Госте с его дивными глазами (и вообще о туанцах ), стоит упомянуть о том, как появился этот мифический персонаж.

ЦИТ. "Война Кукол" ©

"– А что там было у Энрика?
– Там был супер-маньяк, туанец, – Гаст осторожно вышел из-за стола. – Божественный системщик, просто ас. Он забросил на Остров Грёз двух роботов-убийц в виде плоских жуков с головами, а управлял ими с промежуточных машин, по спутниковой связи".

"– ...а глаза у него – как у Туанского Гостя, – вещал штурман, проверив расчёт перехода в скачок, – синие! Это не случайно, это знак Судьбы...
– Так называемый Туанский Гость, – заметил командир, – робот-разведчик Аллу-Халь-882, и глазки его – лазерный параллактический дальномер".

* * *

В закадровом мире у мельком помянутого туанца есть имя (вернее, псевдоним) – Нии Лэ. Нии здесь означает просто "Некто", а Лэ – туанское междометие, вроде небрежного "А!".
Действуя удалённо, он принимал участие в жизни Острова Грёз и, в конце концов, стал частью мифологии "верных", как бы духом Туанского Гостя – ночного мстителя, хотя само существование Нии Лэ и его роль Церковью Друга не рассматривались от слова "совсем". По вполне ясным причинам Нии Лэ себя не афишировал и вёл скрытную жизнь; его лицо и подлинное имя остались для всех неизвестными, хотя ходят слухи, что он всё-таки встретился и беседовал с Энриком на КонТуа.

Есть отдельный текст, посвящённый Нии Лэ. Он создавался в ходе наработки, вне истории Пророка Энрика, и находится (и всегда будет находиться) вне её рамок.

Вот он –

робот 03_2
Original - link
планета Яунге, королевство Ангуда
5397 год, Змей-месяц, 18-ый день, 20.29
время суток – «сумеречье»

Так совпало, что по Единому Времени в этот же день с форрэйской станции Тарми запускали межгалактический зонд № 3. Сооружение размером с гору величаво отплывало во мрак, мерцающий звёздной пылью; учёные из нескольких цивилизаций говорили что-то об очередном триумфе науки, а опрятный ангудский комментатор очень корректно добавил от себя, что о судьбе зондов №№ 1 и 2 пока ничего не известно.
Приезжий позволил себе задержаться у уличного экрана, чтоб посмотреть этот пафосный репортаж, приправленный щепоткой скрытого злорадства. Неудачи упрямых форрэйцев его не забавляли, отнюдь. Он думал о том, сколько денег вложено в эти зонды.
Ему тоже предстояло отправить к заветной и куда более близкой цели два заботливо снаряженных аппарата. На оборудование своих посланцев он истратил всю компенсацию за пять лет позорного и отвратительного рабства, но этого оказалось мало. Пришлось заняться чёрным промыслом и продавать свои услуги мафии. Знакомство с криминалами оказалось более чем полезным – ему помогли вывезти контейнеры с планеты без досмотра и подсказали, с кем можно иметь дело в Ангуде.
Приезжий понял, что смотрит на экран, а размышляет совсем о другом. Вблизи нерешительно вилось трое попрошаек – охристые короткошерстные мальцы в одних портках из мешковины до колен, увешанные амулетами. Они заискивающе поскуливали:
- Праздник, князь, праздник, денежку дай…
Чужак напоминал им утопленника, каких полиция вылавливает в гавани – мерзостно голокожих, с вылезшей шерстью, таких же белых, гладко лоснящихся… А уж когда утоплый ходит-бродит, значит – это водяной чёрт. Но голод сильней страха; подведёт живот – и у чёрта клянчить будешь. Одет он не по-нашему, но дорого, красиво; знать, денег полна мошна. На деньги чёрта надо плюнуть, потереть их амулетами и помолиться, тогда чёртова сила с них сойдёт.
Что у него под чёрными очками? не иначе, как выпуклые бельмастые буркалы… А зачем руки в перчатках? скрывает, чёрт, что ногти ему раки выели…
Мальчуганы были не меньше противны приезжему, чем он – им. Ему претило на Яунге всё – желтушное блёклое солнце, липкий воздух, удушливый вечер, эти сплошь покрытые шерстью низкорослые гуманоиды, снующие кругом, неумолчное бряцанье праздничных колокольцев, хоровое пение молитв на грязных улицах и огненные брызги фейерверков. Одно примиряло его с этой планетой – едва заметная лёгкость в теле из-за меньшей, чем дома, силы притяжения, и чуть большее содержание кислорода в воздухе.
Он не скрыл своего омерзения – узкие жемчужно-лиловые губы его поджались, обнажая молочные с просинью зубы, и мяукающий голос старательно выговорил:
– Дам на похороны.
Побирушки улепетнули, вскрикивая на бегу:
– Чёрт! Водяной чёрт!
Приезжий пошёл дальше, в глубину припортовых кварталов. Нестройный шум храмового праздника мало-помалу стихал за спиной, но вонь дымящихся на домашних алтарях смоляных палочек преследовала по пятам. Сегодня чествовали какого-то сухопутного бога, иначе толпы валили бы к морю, оскорбляя слух и обоняние приезжего.
Вся эта рыбацкая планета просмердела рыбой, запахом коптилен, жареными раками и приторной сладостью пастилы из водорослей. Волосатые щёки шлюх, высовывавших из-за соломенных занавесок свои бархатные носы, были жирно и гладко намаслены, а от их непотребных хижин пахло забродившей патокой. То и дело слышались вслед приглушенные взвизгивания и лопотание на скверном языке. Страшон-то, ой страшон! Охрани Мать-Рыба нас от этаких гостей!.. За занавесками делились шёпотом ужасными историями о девках, купленных чертями и исчезнувших навеки.
Приезжий знал истории куда страшнее и правдивей этих, но никогда и никому их не рассказывал. Он носил их в себе, и они спеклись в чёрный, тяжкий ком, сдавивший сердце. На Яунге угнетающая память стала вдвое тяжелей – запахи, звук голосов яунджи, их лица в густой шерсти напоминали, угрожали: «Ты одинок, приезжий. Ты чужой. Один неверный шаг – и ты погиб. Зачем ты вернулся, пропащий? За поворотом переулка тебя ждут двое или трое, у них ножи и гирька на цепи…»
На маскообразном белом лице приезжего проступил живой рисунок бурых теней, налился плотным кирпичным румянцем, разбежался прерывистыми полосами – и растаял, вновь сменившись белизной. Он опасался этих неподвластных разуму эмоциональных приливов, когда его страх и волнение были заметны, но совладал с собой.
Здесь, в северной части порта, всё дышало растлением и преступностью, однако приезжий шёл почти уверенно. Его путешествие было преступным с самого начала. Он вывез с родины аппарат с блистоновой батареей; за недозволенный вывоз в слаборазвитую цивилизацию такого источника питания ему полагались суд, штраф и тюрьма. Но мало того – в его багаже были боеприпасы и взрывчатка. Чтобы не вскрыли контейнеры, он платил, не скупясь. Любой ценой, несмотря ни на какие расходы груз должен попасть по назначению.
Приготовления к поездке заняли почти два года по счёту Яунге, а по календарю родины – чуть больше полутора лет. И всё это время было лихорадочной спешкой, сериалом ночных кошмаров и напряжённой дневной работы. О личной жизни он не мог и думать, все его мысли и чувства были посвящены клятве, молча данной самому себе.
Он очень торопился, но проверял и перепроверял функции аппаратов. Осечки быть не должно. Или абсолютная надёжность, или за дело не стоило браться. Никто не уйдёт безнаказанным, иначе его клятва станет пустым звуком.

– Жаль, что этих гадов к ответу не притянешь. С их деньгами, их связями они как в броне. А уж наказать их в одиночку – нечего и думать.
«Если я выйду отсюда живым, в своём уме – я отомщу», – страстно подумал он.

Парень, которому он тогда мысленно ответил, не дождался смерти рабовладельца и воли, подаренной его наследником. Во время одной из «охот на людей» он завладел ножом, убил охранника и скрылся. Судя по всему, он испортил маркер на ошейнике – его так и не поймали. И вообще не нашли, даже мёртвого.
План операции вызрел в неволе, он был единственной отрадой, последним островком свободы в замершем от ненависти и стыда сознании. В клетке, зарывшись в подстилку, он, чтобы не превратиться в животное, в послушного донора лимфы, насыщенной натуральными афродизиаками, чтоб не отупеть и не забыть профессию, выстраивал в уме сложную, многоходовую схему из программ и коммутаций, с множеством запасных вариантов. Пусть даже это никогда не сбудется – но это давало силы жить.
Он не умел стрелять и никогда не брал в руки оружия. Но оружием может стать всё: столовый нож, зонт, клюшка для игры в мяч – и системы связи. Его специальностью были именно они – автономные и полуавтономные системы, их компьютерное обеспечение и контроль. Все так привыкли к пронизавшим мир радиосигналам, проводам и оптическим кабелям, что и представить не могут, как по волокну в оболочке крадётся смерть.
И вот – умер хозяин. Наследник до вступления в права должен был соблюсти годичный траур, окончить университет и жениться. Начались уговоры – принять денежное возмещение и забыть о пережитом. Запугивать агенты наследника умели – нет, открытых угроз не звучало, но зловещие обмолвки, тёмные намёки, предостережения постепенно нагнетали такой ужас, что ты готов был подписать и наговорить на видео любое отречение, любые показания, лишь бы тебя отпустили! Усилиями бригады психологов и дознавателей прошлое исказилось, как в колеблющемся гибком зеркале – ни рабов, ни диких забав с ними, ни живодёрских опытов, которые ученым может подсказать лишь полная вседозволенность. Был честный наём, оплачиваемая работа и прискорбные несчастные случаи.
Даже процедура отпущения на волю вселяла страх. Одного, редко двух корабль увозил в Ангуду. А доехали они? или их сбросили за борт? Кое–кто из боязни отказался уезжать.
В 11-ый день Глаз-месяца 5395-го он покинул проклятый остров и всю дорогу ждал, что его парализуют и вышвырнут в океан. «В гости к Лауси», как здесь говорят. Спинные плавники рыбин-людоедов над водной гладью не показывались, но к кровоточащей жертве они бы явились без промедления.
Как грозное напоминание, богиня-рыба Лауси – герб правящей в Ангуде океанийской династии – была оттиснута на банкнотах достоинством в 144 раглана, которыми с ним расплатились. Священная хищница изогнулась полукольцом в атаке, приоткрыв зубастую пасть: «Не вздумай болтать, держи рот на замке, иначе…» Он поспешил обменять рагланы на оты; и дюжины дней не прошло, как он уже летел домой.
Теперь пришлось сделать обмен наоборот – свободное хождение иномировых валют в Ангуде запрещалось.
– Мне нужен Батя, – как можно правильней сказал он охраннику у дверей, сдерживая тревожную игру хроматофорных пятен на лице.
– Батя лёг почивать, придите завтра.
– Дам три раглана.
– Я доложу о вас.
– Шесть рагланов.
– Заходите, князь.
Таких, как приезжий, Бате доводилось видеть. Эта порода голокожих нелюдей бывала в Ангуде; в основном приезжали их парусные гонщики – потягаться с ветрами. Бывали любители древностей; эти рыскали по океанийским княжествам, скупали статуи божков, наряды, украшения – один даже погребальную ладью-гроб уволок, всю в резьбе, с полным такелажем и мумией в саване. Батя помогал им обстряпывать не слишком законные делишки с вывозом национальных ценностей и, понятно, малость от них наживался. Пришельцы с деньгами – дар богов, а толстосумы без мозгов – тем более. Батя в восторге тряс головой и прищёлкивал пальцами, вспоминая, как родовитые островитяне в слезах прощались с мумией предка: «Всё от нашей бедности, небесный князь! от скудости в позор вечный впадаем, в святотатство!..» Умеют, прощелыги, цену набивать. Мумия–то была – подложный новодел! Пока Батя в Ангуде этим раскосым-остроносым богатеям вкручивал, как святы для островных князьков мощи прадедушек, те второпях коптили и подсушивали чьё-то тело. Чьё? а покупателям без разницы, лишь бы смотрелось солидно и было по–старинному залито соком лакового дерева. Не лак – силища! Лакированный мертвяк дюжину дюжин веков пролежит, не испортится.
Вот такова жизнь посредника. Умей клиенту угодить, умей полицию умаслить, умей с контрабандистами поладить и с пиратами дружить.
– Ч-чем м-могу услужить вашей к-княжеской м-милости? – почтительно заикаясь, Батя с некоторым раболепством склонил голову к плечу и мелко пошевелил вытянутыми пальцами поджатых к груди рук.
Приезжий и впрямь выглядел знатно – кремовая рубаха с высоким воротом в обливку, волной мерцает, палевый долгополый сюртук вверху по фигуре сидит, внизу плещет крыльями, шаровары и туфли золотистые, перчатки – тусклая синь. Ростом он был выше любого местного верзилы, но узкокостный, тоненький.
– Мне надо судно. Корабль с трюмом и грузовой стрелой. Я намерен плыть.
– Лучше меня, князь, никто вам корабль не оформит. Всего четверть комиссионных от суммы фрахтового договора… – заносчиво вскинутая в полуобороте голова означала уверенность в себе, солидность и надёжность.
– Я не хочу скреплять договор в конторе порта. Договор должен быть на словах. Без огласки.
– Тогда треть от суммы…
– Я хочу отплыть завтра.
– …и премия за срочность.
Батя счёл в уме, кто из мелких шкиперов в плавании, кто в Ангуде, выбрал самого сговорчивого. Время позднее, но прозвонившись по двум-трём номерам, можно выяснить, где он, в кабачке или у девки. Часа два спустя Кожан был у Бати – как всегда, в шнурованных штанах из плотной, мягко выделанной шкуры зубаря, подпоясанный тремя витками алого кушака с кистями на концах и в распахнутой безрукавной кожанке. Истый шкипер южного моря – выше локтей каменные браслеты, на груди ожерелье из сердоликовых плашек.
Браслеты, как и прежде, показались приезжему непристойными – на его планете они означали высокородное достоинство, а тут…
– Вот, сей князь пришёл нанять тебя на рейс.
Кожан вылупился на приезжего.
– Да это ж чёрт! – в речах шкипер не стеснялся.
– Но!.. он понимает, легче говори.
– Мне-то что? я вижу, понимает – без понятия бы с толмачом пришёл или с лингвоуком. Всё равно как чёрт. Не надо мне его. Я уже взял хороший фрахт – на Борсон княжичу Камадалу снасти к буровой везти, есть и ещё другое-разное, так что и без этого облезлого не обеднею.
– Я плачу двенадцать гроссов, – подал голос приезжий. Он лишний раз убедился, что яунджи как были, так и остались негодяями. За два года ничего не изменилось – да и не могло.
Кожан зажмурил левый глаз. 12*144=1728. Звучит–то как!.. будто женщина поёт: «Приди, приди!..» Но и чёрт на борту – не шутка.
– Шхуну после освящать придётся, молоком мыть.
– Почём в Ангуде молоко?
– Молочко – оно грошовое, а жрец берёт в рагланах.
Торговались – словно на руках боролись, кто кого. Тонкорукий чёрт оказался жилист, набавлял помалу; так же, понемногу, уступал Кожан.
– Отплываем до восхода, – подытожил приезжий.
– Вот я и выспался, доброе утро… – Кожан поскрёб в загривке.
Небо над океаном едва начало синеть у горизонта, когда электрокары вывезли на причал из пакгауза два контейнера в рифлёной обшивке. Приезжий с заметным волнением вертелся рядом, пока стропили груз, и неотрывно наблюдал, как, повинуясь талям-оттяжкам, контейнер на шкентеле переносится над фальшбортом, зависает над просветом трюмного люка – и опускается. Команда посматривала на приезжего более чем косо, но Кожан велел вести себя вежливо.
На моторе медленно вышли за волноломы; Кожан понюхал ветер и велел ставить паруса.
Зрелище косых белых полотнищ, напряжённых ветром, было приезжему в новинку. Топот босых ног по палубе, поскрипывание такелажа, команды-выкрики – и в паузах между звуками лишь пенный шелест рассекаемой форштевнем воды и шорох воздуха в парусах. Меркнущие огни Ангуды незаметно удалялись к западу. Взявшись за планширь, приезжий заглянул вниз – вода расплеталась жидкими косами, слабо бурлила и журчала под бортом…
Каюту он потребовал отдельную. Она оказалась чистенькой, но тесной и убого бедной по убранству – лежак, он же рундук, столик тростникового плетения и врезанный в доски пола одноногий стул без спинки. Приезжий устал, хотелось спать, но дело требовало, чтобы он бодрствовал – занавесив крохотный иллюминатор и проверив, не могут ли за ним подглядывать в щёлку, он раскрыл свой чемодан-планшет, развернул антенну и вышел на связь с навигационным спутником.

Окончание - https://belash-family.livejournal.com/49785.html
Tags: Мир Войны Кукол, иллюстрации, наброски и разработки, проекты
Subscribe

Posts from This Journal “Мир Войны Кукол” Tag

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 10 comments

Posts from This Journal “Мир Войны Кукол” Tag