belash_family (belash_family) wrote,
belash_family
belash_family

Category:

Железные крылья (2)

Начало – https://belash-family.livejournal.com/53932.html

Alouette_II_SA_318
Original - link

К вечеру Рено понял несколько важных вещей.
Первое – ангелы не кусаются. Зато младшие из них ужасно приставучие.
Второе – он живой. Показывая Мичи, как правильно держать нож, сам порезался, потекла кровь.
Третье – это не Швейцария.
Четвёртое – мало держать язык за зубами, впору зашить себе рот. Потому что вопрос «Что за Стеной?» тут прямо витал в воздухе.
«И как мне отвечать?.. Милые детки, тинэйджеры и прекрасные барышни! Мы за Стеной живём по уши в чёртовом дерьме. У нас кризисы, налоги, рост цен, преступность, вот-вот начнётся ядерная война с русскими. Зато у нас есть кока-кола, телевизоры и дансинги, поэтому мы счастливы как идиоты. Разрушьте ваш железный занавес… тьфу! то есть Стену и бегите к нам. Вас будут показывать за деньги – это в лучшем случае. Если захотят узнать, почему ваши нимбы не падают или как растут ваши крылья, будет гораздо хуже».
За несколько часов он узнал больше, чем за несколько лет.


карта Города
Original - link

В Гли не было журналов «для взрослых», замков, законов и воров. Здешнее слово «нельзя» было крепче стали и выполнялось всеми, но направо и налево этим словом не бросались. Конечно, сбои случались, но город умел унимать нарушителей. Общий покой берегла дюжина стражников без огнестрельного оружия, со служебными собаками, которые, подобно ангелам, не кусались – только сбивали с ног и удерживали.
Поэтому садиться за вечерний общий стол с ватрушками и плюшками Рено было тяжело, хотя весь день ему старались угодить и создать атмосферу комфорта.
Малышей к этому времени как-то утоптали спать, но это значило, что вопросы будут более взрослыми.
Он чувствовал себя так, словно его вызвали к Всевышнему и ждут отчёта о земной жизни всех людей.

А чай был превкусный, а выпечка – еле сдержишься добавки попросить! Но с этим в Старом доме поступали чисто по-французски – каждого сорта лакомств аккуратная Хикари принесла строго по числу едоков, учитывая гостя. Тут не разъешься.
Но вместо вопросов случилось то, чего он побаивался – заговорила Нэму.
После поцелуя она с ним почти не общалась, отделываясь короткими ответами или чисто бытовыми фразами. Хотя Рено нетерпеливо ждал, как продолжится эта история с протянутой рукой, произошедшая при всех. Похоже, остальные тоже украдкой следили за ними и ловили каждое слово, пролетевшее между ними.
Даже каждый взгляд.
За столом Нэму оставалась прежней – немногословной, держащейся с большим достоинством. Глаза чуть насмешливо прищурены, на губах неяркая улыбка превосходства.
Однако он успел на мгновение увидеть её другой – растерянной, смущенной, слабой и будто ждущей, что её поддержат, подставят плечо. Свежий и нежный запах её кожи до сих пор будоражил его чувства.
Неужели она ничем, совершенно ничем не ответит на его дерзость?
– Рено, сейчас в Гли все ужинают и обсуждают вас, – начала она, отпив остывшего чая. – Я немного знаю историю и могу уверенно сказать, что за последние лет двадцать в город попадало извне не больше человека в год. Когда один, когда трое, когда совсем никого. Серокрылые не в счёт, у нас своя судьба и свой путь. Вы заметили, что мы живём особняком?
– Да, Мичи мне много рассказала, пока чистили овощи.
– Вот болтушка. – Нэму тепло улыбнулась, дав встревожившейся было девочке понять, что это не упрёк, но Кана всё равно отвесила косатой серокрылке лёгкий подзатыльник – так, чисто любя. – Она метит на моё место – правда, Мичи?
– Неправда! Кана, ты противная!..
– Кана, хватит мучить младшую! – взвилась Ракка.
– Кто её мучает?
– Есть такие Серокрылые – те, кто собирает знания, чтобы потом их передать, – ровно продолжала Нэму, не обращая внимания на мелкую ссору девчонок за столом. – В прошлый раз это досталось мне. Потом, наверное, ей. Мы… вроде оркестра, где у каждого своя партия. Кана – техник…
– Рыба бесчеловечная!
– Сейчас ты у меня получишь!
– Ты… на ногу мне наступила, как копытом! Больно же!
– Стоп. – Нэму, не глядя, поймала бегущую вокруг стола Мичи, обхватила одной рукой – взяла под защиту. – Кана, она в храме Союза, неприкосновенна.
– Ладно, валяй дальше, – проворчала Кана, отступаясь. – Хикари – мастер булочек и распорядка, Ракка – шеф службы душевных страданий и переживаний…
– Кто-то должен и о других думать, правда? – откусила Ракка кусок ватрушки.
– Бу-бу-бу, отучись болтать с набитым ртом.
– А я хочу стать фермером. Мне на воле нравится, где тишина. – Аки тоже решил вставить слово в разговор. Возвращаясь на своё место, Кана потрепала его по тёмно-золотым вихрам под нимбом:
– Лучше в пожарную команду. У тебя сон и имя подходящие, ты ни в каком огне не сгоришь.
– …но я начала не об этом, – обняв прижавшуюся Мичи, продолжала Нэму. – О приходящих людях. Вы – один из них. Примерно с полудня вы среди нас. Срок не большой, но достаточный, чтобы задуматься. Не приходило в голову – почему вы оказались в Гли?
– Я уже думал. – Рено с благодарностью кивнул и улыбнулся Хикари, подлившей ему свежего чая. – Кто я? Обычный человек. Родился в крестьянской семье, окончил школу. Когда вступил в армию, определили в авиацию. Вертолёты как раз вошли в моду… После демобилизации уже имел профессию. И влетел в туман. Это случайность, словно выигрыш в лотерею. Глядишь, послезавтра эти… ваши логисты, Плащи, доставят мне горючее. Заправлю машину и улечу. За потерю вертолёта с меня взыщут – ой-ой-ой.
– Вы нам понравились, – потупившись, тихо молвила Ракка.
– Не всем. – Рено встретился взглядом с Нэму. Та отвела глаза.
– Вы научили меня чистить картошку, – прибавила Мичи, перестав тереться носом за ухом у Нэму.
– Велика заслуга…
– Младокрылов на себе катали! – нашла Ракка ещё аргумент в его пользу.
– Детей любить – это святое.
– А рагу очень вкусное было, – нашёл и Аки, что сказать.
– Да! Да! Рагу по вашему рецепту! – Тут заговорили разом все, за исключением Нэму. – Даже мелкие ели – не оттащишь! А ведь там морковь была, они её на дух не переносят!
– Рецепт не мой, а… – Голос Рено вдруг пресёкся, он опустил голову и закрыл лицо ладонью. Ракка невольно потянулась к лётчику, но Нэму сделала резкий жест – «Не тронь!»
Кашлянув и коротко потянув носом, Рено распрямился:
– Всё в порядке. Просто вспомнилось… Спасибо всем за угощение, булочки просто чудесные. Прошу прощения, барышни, у меня был трудный день, и я немного устал. Пойду спать.
– Вот и поговорили, – перевернув пустую чашку, недовольно буркнула Кана, когда он вышел. – Разузнали всё о другом мире… Ну, Ракка, давай, назови, кто его расстроил.
– Никто, – торопливо встала из-за стола Ракка и поспешила за лётчиком. – Тут виноватых нет, – сказала она напоследок в дверях. – У него внутри всего хватает, чтоб расстроиться. Особенно в Гли.
– Причём тут Гли?! – гаркнула Кана вдогонку, потом заворчала себе под нос: – Не надо было заводить бодягу про людей, которые приходят. Приходят и приходят, что из того? Значит, им можно… И ему тоже. Заявился бы, как все, в город, и было бы нормально… А он к нам угодил. Мы же – другие! Он поглядел и подумал – ну всё, я тю-тю, в ангелятник попал. Вот увидите, завтра в Гли сбежит. Может, там от нас очухается…
– Будем считать, что я не поняла твоих намёков. – Нэму отпустила Мичи. – Только ты с одним словом напутала.
– С каким это?
– С «можно».
– А какое нужно было? – выпалила Кана и, охнув, запустила пятерню себе в волосы. – Нужно… Нужно… О, я дура…
– Уже нет.


Haibane Renmei 03
Original - link

* * *

Со светом в Старом доме сложности. Столько комнат, коридоров, а жильцов мало, поэтому проводка не везде под напряжением. Спальня для Рено с подходящей кроватью находилась как раз в «тёмной» части дома, поэтому Ракка потеряла минуту, пока бегала за фонариком. Но на лестницах она ускорилась и смогла догнать бредущего лётчика раньше, чем он закроет за собой дверь. Ведь стучаться в темноте к мужчине как-то не совсем прилично.
– Рено, подождите! Пожалуйста!
– Что? – удивлённо обернулся он.
– Вот!.. я вам… принесла! Хотела за столом отдать, но… Возьмите!
В её ладони, подсвеченной не столько фонарём, сколько слабым сиянием нимба, он увидел вскрытую, мятую пачку сигарет и зажигалку. На коричневатой упаковке был отпечатан символ серых крыльев.
– Это… Рэки курила, потом бросила… А сигареты остались.
– Спасибо. – В свете нимба Ракка заметила, как печальное лицо Рено подобрело, губы тронула улыбка. – И Рэки передай спасибо – она… фабричная?
– Она… её больше нет.
– Извини, я же не знал.
– Нет-нет, извиняться не надо. Это не то, что вы подумали. Рэки… Мичи не могла вам рассказать, ей рано знать… В общем, – собралась с духом Ракка, – однажды мы улетаем. Мы, Серокрылые. Приходит день, его не угадаешь наперёд. Для кого он приходит, тот оставляет нимб и поднимается в луче… куда-то. Мы приходим и уходим, так положено. Минувшей зимой Рэки оставила нимб. Я… очень её любила. Всё, что от неё осталось, я храню отдельно…
Едва она успела осознать, что сказала лишнее, Рено вернул ей пачку и зажигалку:
– Хорош я буду, если твою память искурю. Хранишь – храни.
Надо было как-то исправлять оплошность, и Ракка предложила:
– Тогда достаньте штуку или две. Там их с десяток. А зажигалку возвратите завтра. Давайте считать, что… я поделилась с вами памятью о ней.
– Идёт. Ты меня спасла. Пойду-ка на балкон, чтоб комнату не продымить. Где ближе на него пройти?
– Я провожу вас, ладно? И… мне нравится, когда на «ты».
Спускаясь по лестнице, они заметили, как внизу маячит луч другого фонаря. Кто-то поднимался. Ракка сразу погасила свой и шепнула Рено – «Тссс!»
На площадку между этажами вышла Нэму.
– Мы здесь, – громко объявил лётчик, выступив вперёд.
– Вижу нимб Ракки. Милая, тебе пора спать.
– Я ещё не рассказала ему о Рэки.
– Отложи на завтра. Что за манера – по ночам страшные сказки рассказывать?..
– Это светлая сказка! – Ракка даже ногой притопнула. – И Мичи с Аки тоже должны её услышать – от меня.
– Будь по-твоему. Но сейчас – пожалуйста, спать. Я не заставляю, я прошу.
И Ракка подчинилась старшей, оставив её на тёмной лестнице вдвоём с Рено.
Какое-то время они молчали.
– Вообще-то я шёл курить на балкон.
– Значит, Ракка для вас открыла свою шкатулку… Это дорого стоит. Она может последнее отдать, лишь бы порадовать другого на минуту.
– Составите компанию?
– Для того и явилась.
– Честно, не ждал.
– Вы были неправы на мой счёт.
– Когда?
На балконе им открылся чёрно-бархатный простор летней ночи – прохлада, ещё таящая следы дневного тепла, запах душистого табака и маттиолы от цветника во дворе, стрекотание цикад. Где-то за оградой дома гукала сова.
– Когда сказали «не всем».
Рено чиркнул колёсиком, затянулся.
– Я улечу, Нэму.
– Не поняв, зачем прилетели?
– Чтобы вспомнить…
– Там, за столом?..
– Да. Рагу – рецепт бабушки. Она уже оставила свой нимб. А я… не приехал попрощаться с ней. До сих пор не могу себе простить… Теперь – особенно. Я подумал…
– Что? – Он почувствовал на лице теплое веяние её дыхания.
– Брошу авиацию. Деньги – не главное. Вернусь в деревню. Дом стариков ещё цел. Буду жить там, восстановлю сад. Знаете? В том доме особый запах. Как здесь. Вдыхать его, вспоминать Гли… и тебя.
– Хикари скажет – «Так не бывает». Я – Серокрылая. Видишь нимб?
– В вертолёте много места. Дедов старый дом – в глуши, там будет спокойно.
– Нет, Рено. Не могу. На мне малыши, это мой долг. Я должна воспитать Мичи, а потом… когда-нибудь настанет день. Девятый год я его жду… и боюсь.
– Разве это смерть?
– Никто не знает. Но я боюсь не полёта, а того… как остальные будут без меня. И я останусь с ними до конца. Прости.
Забытая сигарета, зажатая между пальцами, дотлела до фильтра, столбик пепла отвалился, но Рено не заметил этого.
– Из тебя выйдет прекрасная мать.
– Может быть. В другом мире. Слишком внезапно всё это… со мной и тобой. Так не бывает. Не должно быть. Я думала, как это случится, ждала, но… ты застал меня врасплох.
– Прямо на пороге детской, да?
– Как молния. Мне сразу всё открылось, вплоть до этого момента.
«Если спросит «А дальше?», я его ударю по лицу, – решила Нэму. – Пусть лучше молчит. Пожалуйста, не разрушай ничего, пусть время просто длится!»
Он промолчал и прикоснулся к её крыльям.
От него пахло Рэки.

* * *

На ночь Рено оставил окно открытым, поэтому проснулся под щебет утренних птах. Из окна веяло холодком, лился розовый свет зари.
Лёжа в кровати, он с закрытыми глазами перебирал в уме события вчерашние и будущие.
Нэму…
Вскочил и резко встряхнулся.
«Ну-ка, мсье Рош, хватит грёзам предаваться. Давай о насущных делах».
Осталось полкотла рагу – хватит на завтрак и большим, и малым. Значит, стряпня начнётся лишь перед обедом. Ножи на кухне надо подточить. Скрипит петля двери в столовой – смазать. Потом малышня – какую бы игру придумать для неё?..
Поглядевшись в зеркало над рукомойником – старинное, с местами побуревшей, облупившейся, трещиноватой амальгамой, – и потерев проступившую на щеках щетину, он вспомнил, что его бритва, зубная щётка и паста остались в вертолёте, под сиденьем. Хотел переночевать в Штутгарте, перед тем как отбыть поездом в Лион, это шестьсот с лишним километров по железке…
«Я начал забывать о мире за Стеной, – осознал он с мимолётным холодком ужаса. – Сперва думаю о еде для мелкопёрых, и лишь после того вспоминаю про работу… Воздух здешний, что ли, на меня влияет?.. Ага, как тот керосин в кабине. Не было никакого керосина. Всё по-настоящему. Я в Гли, в Старом доме. Сейчас умоюсь и…»
Облупившийся кран шипел и плевался, как злой кот, прежде чем выдал тощую прерывистую струйку рыжеватой воды. В мыльнице лежало… О, что там лежало! Вот он, священный запрет Союза пользоваться новыми вещами. Как пить дать, горожане собирали все обмылки, чтобы передать их Серокрылым. А кто-то старательный – Хикари? – размачивал их и лепил мыльные куличики. Как булочки.
«С мылом смиримся. Но что делать с водопроводом? Вряд ли трубы проложены от города. Стало быть, колодец, насос и накопительная ёмкость. Скорее всего, в башне, где часы. Кто этим ведает? Кана, кто ж ещё… Взять пацанку и тащить в башню – пусть показывает всю систему. Если ведёшь себя по-ребячьи, то и работу делай по-мужски».
Полотенце оказалось то же породы, что мыло – много раз стираное, по краям лохматое, кое-где дыры протёрлись.
Когда он утирался, в дверь постучались.
– Да! – не думая, крикнул Рено.
– Это я! – вошла, даже влетела Кана с наплечной сумкой. – Ну, вы сказали «да»…
Во, зрелище! Лётчик предстал ей раздетым по пояс и непричёсанным. В просторном комбинезоне, сейчас спущенном с плеч, он казался худоватым, но оказалось, что хозяин Жаворонка ничего так, мускулистый.
«Нэму счастливая», – невольно позавидовала Кана. Ей чуток взгрустнулось. Так, на миг.
– Скоро уже за стол, Хикари рагу разогрела.
– Спасибо, сейчас приду.
– Пока все дрыхли, я сгоняла в город и как раз успела к выходу газеты. Её при мне вынесли из типографии, и я взяла одну для вас. Вот! – плохо скрывая свою гордость, Кана протянула Рено скромную газетёнку. – Внеочередной выпуск в вашу честь.
«Дома я бы сроду этакого не дождался. – Поражённый Рено развернул сложенные вчетверо листы. – Разве что врезался бы на вертолёте в Эйфелеву башню, в День взятия Бастилии. И, падая с верхотуры, придавил бы президента республики».
Местное печатное издание называлось более чем оригинально – «Городская газета». Шрифт и язык оказались вовсе не ангельские, но Рено опять заподозрил примесь в местном воздухе – он понимал текст, набранный латиницей пополам с кириллицей и разбавленный закорючками типа иероглифов. Вместо даты выпуска стояло загадочное 22.09, хотя в полёт Рено отправился не в сентябре, а в июле.
На первой странице красовалась вполне приличная гравюра с изображением Жаворонка, а ниже собственно заметка «Сообщение о воздушной машине».
«Вчера возле Старого дома с неба опустилась летающая машина, которой управлял молодой мужчина, называющий себя Ренальд Рош. Его приземление в Гли связано с тем, что у машины кончилось топливо. Ренальд Рош зарекомендовал себя как мирный и доброжелательный гость. Серокрылые Старого дома изъявили согласие приютить его на время, пока не будет доставлено горючее. Все желающие могут осмотреть машину, которая стоит на месте посадки».
И больше ни слова! Остальные статейки и заметки касались чисто местных дел.
«Ничего себе новости!.. Если б я приземлился во время и место, где не знают вертолётов… Положим, возле Парижа, до Первой Мировой. Да газеты б изошли на крик – сенсация! фантастика! таинственный гость на крылатом аппарате! Прямо Фантомас явился. А тут – просто известили публику, и хватит. Потом заметка об отлёте – и в архив».
– Ещё раз спасибо, – вернув газету, Рено развязал рукава, стянутые узлом на поясе, надел майку и влез в комбез как змея обратно в сброшенную кожу. – Много там зевак у Жаворонка?
– Рано же, никого ещё. Они после работы потянутся, ближе к обеду. Да и вчера уже немало побывало, второй раз не придут. – Кана вновь принялась рыться в сумке. – Вот я ещё взяла в Жаворонке, вдруг вам нужно…
«Ах ты, умница, – умилился Рено, увидев коробку с бритвой и всем остальным. – Сообразила же».
– Третий раз спасибо, а теперь бегите. Буду минут через десять.
– Я там больше ничего не трогала, только мотор посмотрела.
– И как он вам?
– Газотурбинный, круто! – не сдержала восхищения девчонка. – Таких я в железе не видела, только читала.
– У вас богатая библиотека?
– Нормальная, но… – Она замялась и, как обычно делала в случаях замешательства, взъерошила пятернёй свои коротко стриженые волосы.
– Про застенный мир ничего нет?
– Ага.
– И не надо, – помолчав, холодновато ответил Рено.
Кана как-то сердито засопела, потом бросила, шагнув к двери:
– А почему вы обратно туда хотите?
И убежала, дверью хлопнула.
«Да кто сказал, что я хочу? – подумал Рено ей вслед. – Я уже сам не знаю, чего хочу».


D Aérospatiale_SA_318_Alouette_II_-_240710
Original - link

* * *

– Надо что-нибудь отвинтить в его моторе, – заявила Кана, едва ввалившись в столовую. – Пусть он не взлетит. Эй, кто-нибудь кормит маленьких?
– Нэму… – сбилась с толку Хикари от двух проблем, разом объявленных Каной. – Зачем отвинтить? Даже не думай портить Жаворонка! Это чужая вещь.
– Чтобы он остался. При нём мелкота – как котята, а стоит мне ими заняться – словно бесенята. Детям нужен отец, – важно молвила она, плюхаясь на стул, и тотчас полезла в посудину с горячим рагу. – Ммм, вкуснотища… Всё бы съела и остатки вылизала.
– Закрой, пожалуйста, остынет. Все хотят горячего, подождём Нэму и Рено.
«Нэму и Рено, Рено и Нэму… – вертелось в голове Ракки, молча резавшей вчерашний хлеб к общему столу. – Я должна молчать, что у них было свидание. Заметили они меня или нет?..»
Подглядывать нельзя, нехорошо. Но иногда просто сил нет удержаться. И если закрыть предательский нимб, светящийся в ночи, можно выйти из дома на цыпочках и, прижимаясь к стене, краем глаза посмотреть, как они стоят на балконе. Ни слова не слышно. Просто стоят лицом к лицу, и в руке лётчика впустую тлеет, догорает драгоценная сигарета, память о Рэки.
«А может, как раз она была нужна, чтобы сгореть низачем, но дать им поговорить наедине?»
И не только говорить. Когда сигарета сгорела вконец, он… он…
У Ракки крылья сжались, плотно прилегли к спине. Словно сама почувствовала на них чьи-то ладони.
Рэки и гладила ей крылья, и от крови чистила, и закрашивала черноту на перьях, но вчера, наверху, на балконе, было совсем иное.
«Или – поддержать Кану, чтобы испортила мотор?.. Иначе как же – он улетит, а Нэму… Она будет страдать – вдруг её перья почернеют?»
Ракке почудилось – ещё немного таких мыслей, и чёрные пятна появятся у неё самой. Чуть дурно не стало.
«Сейчас все соберутся, станут звенеть ложками, нахваливать стряпню Рено…»
– …а ещё он классный повар! – продолжала развивать идею Кана.
Хикари, конечно, гнула своё:
– И ради того, чтобы отлынивать от ухода за младшими, чтобы лопать вкуснятинку, ты собралась лишить его той жизни, где он был всегда? Это несправедливо, Кана. Он гость из другого мира, а не пленник. За-стенок – понимаешь это слово?
«…а искренности между нами не будет. Все будут переглядываться, перемигиваться – каждый о том, что держит в голове и прячет от других. Нэму с Рено, Кана с Хикари, а я должна буду молчать, чтоб всех не выдать, так?»
– Всё, хлеб готов. Я ненадолго отойду, – сказала Ракка, смахнув хлебные крошки в ладонь.
– Куда ты, еда на столе!
– Всего на минуту. Очень быстро. Если не успею – посадите Нэму и лётчика рядом, хорошо?
– А-а, ты тоже заметила, что… – начала было Кана, но Ракка уже исчезла.

* * *

Спускаясь вниз, Рено встретил домоправительницу.
– Доброе утро, мадам! Как спалось?
– Спасибо, неплохо. Благодаря вам я вчера отдохнула, – ответила бабушка скупой суховатой улыбкой. – После завтрака зайдите ко мне, я покажу вам, где лежат инструменты. Кана сразу отправится к часовщику, она такая торопыга… Если её задержать, поедет слишком быстро, и как бы чего не случилось.
– Прослежу, чтобы отправилась сразу, как поест. Надеюсь, она меня послушается – всё-таки я здесь без году неделя, и человек я посторонний…
В прищуренных глазах бабушки блеснула хитринка.
– Послушается. Вы, мужчины, умеете настаивать и убеждать. Голосом и выражением лица. Надеюсь, вас учить не надо?
– Постараюсь.
– …а будет упрямиться – действуйте через Хикари. Они едут вместе.
– Полезная подсказка, – кивнув, подмигнул Рено.


Окончание – https://belash-family.livejournal.com/54284.html
Tags: литературное, фанфики
Subscribe

Recent Posts from This Journal

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments