belash_family (belash_family) wrote,
belash_family
belash_family

Categories:

Железные крылья (3)

Первая часть – https://belash-family.livejournal.com/53932.html
Вторая часть – https://belash-family.livejournal.com/54188.html

C 988697922b1c880393ca07882e913902
Original - link

– А что, если у него там есть дев… – Хикари всё не унималась, переубеждая Кану, но тут, наконец, пришла Нэму, и спор оборвался.
– Бабушка взялась за них, – отчиталась она о малышах, усаживаясь за стол. – Они утомили меня болтовнёй про лётчика.
– Скоро сутки, как мы только о нём и болтаем, и думаем, – вздохнула Кана, голодными глазами изучая кастрюлю снаружи. После езды по холодку невольно разыгрался аппетит. – Слушайте, я скатала в город, разжилась газетой для него. А он сказал: «Вам и не надо знать, что там». Здорово, да?..
– Кана… – Нэму отстранённо поглядела мимо них обеих. – Зря стараешься. Многие пытались их разговорить. Всё было напрасно. Они молчат. Или отделываются общими словами. И выпытывать что-то ещё…
– Но почему? Мы-то им всё выкладываем!
– И о чёрных перьях?
Кана прикусила язык.
– И о том, как Хёко вбивал клинья в Стену? и что было после?.. Кана, милая, пойми, наконец – лётчик пришёл оттуда, откуда мы сбежали. Или нас спасли, как Ракку из колодца. А он там – живёт. Что он тебе может сказать?
– Вот я и предлагаю, – горячо заговорила Кана, – раз мы Серокрылые, давайте его спас…


Haibane Renmei 09
Original - link

– Извините, задержался, – вошёл Рено с приветливой улыбкой, и вновь все замолкли. – Надеюсь, из-за меня завтрак не остыл?
– Нет-нет, пожалуйста, садитесь, – торопливо отодвинула ему Хикари стул рядом с Нэму.
– Моё соседство…
– Не стеснит. – Нэму милостиво кивнула, уделив лётчика коротким взглядом.
Едва Хикари начала раскладывать рагу, как впопыхах ворвалась Ракка.
Кана укоризненно помахала ложкой:
– Все в сборе, а я думала – этот завтрак никогда не начнётся!
– Вот именно – все, – вытянув руку, Ракка водрузила на стол между тарелками Рено и Нэму вазочку со свежими цветами. Букетик был аляповат, но мил – гвоздики, душистый табак, колокольчики, ветка жасмина, ромашки, васильки, даже цикорий и цветки репейника.
– Конец бабусиной клумбе, – ахнула Кана.
– Это же ваза Рэки, – вырвалось у Нэму. – Ракка, зачем…
А Ракка, встав за её с Рено спинами, возложила руки на них обоих – каждому на плечо, – и вдохновенно сказала:
– У нас такой гость, а мы не празднуем. Пусть будет маленькое торжество, и я от лица Старого дома – можно так? – хочу поздравить Рено с тем, что он нашёл…


Haibane Renmei 12
Original - link

Её краткая пауза на вдохе кое-кому показалась вечностью.
«Она видела, – догадался Рено, стараясь не измениться в лице. – Лучше б я без сигарет остался».
Нэму попыталась изобразить удивление непричастного человека.
– …нашёл дорогу в Гли и встретил нас. Давайте все запомним этот летний день, какой он был прекрасный, когда мы вместе.
– Да-да-да-да! – просияв, Хикари часто-часто захлопала в ладоши. С ней вместе зааплодировала Мичи, а сдержанный Аки улыбнулся.
– Всё правда, – выдохнула Кана, опять исследуя рукой бездну своей сумки, висящей на спинке стула. – Я вот забыла… просто выпало из головы. Постучалась в табачную лавочку, там удивились, но сменяли на листок. – Она через стол подала Рено полную пачку сигарет с крылатым символом. – На память или… так просто. Могу и расписаться на обёртке.
– Спасибо, Ракка, – тихо сказала Нэму с искренней благодарностью. – И что вазу принесла… Я тоже хотела бы, чтоб Рэки нас видела сейчас. Бывают дни… как белые крылья.
Потом прибавила одними губами:
– Руки сними.
«Только мне нимба не хватает для симметрии», – представил Рено себя, Нэму и соединившую их Ракку.
– Все мы улетим когда-нибудь, а память останется. – Ракка таки убрала ладони с их плеч.
Воздали должное рагу.
– Поедим, – обещала Кана с набитым ртом, – а потом покажу мастерскую.
– Лучше покажи часы, – попросил Рено.
– О… ой! я опаздываю! Ракка, что, нельзя было обряды вечером справлять?! Хикари, положи мне в коробку, доем на работе!
– А я пойду пешком?
– Часовщик же изведёт попрёками!
– Что, первый раз?
Разрываясь между служебным долгом и дружбой, Кана еле дотерпела, пока её светлый человечек соберётся, и за руку потащила Хикари к велосипеду.
– Я всё утро потеряла… и листок… для того, чтоб Ракка… нет, ты видела?!
– Да, я зрячая.
– Цветочки! вазочка! и возложенье рук! Она бы ещё нимб сняла и на Рено напялила!
– Но хорошо же получилось. Лично я так не сумею. А у Ракки… она чуткая к чужим чувствам.
– Ой, она чувства понимает!.. – дальше Кана не нашла слов, потому что своих чувств хоть отбавляй.
– …и день надо было подчеркнуть, он того стоит. У меня здесь, – Хикари приложила ладонь к сердцу, – ромашки цветут.
Отъехав от Старого дома с километр, Кана свернула к обочине.
Навстречу неторопливо катил мотоблок, волокущий четырёхколёсную тележку с железными бочками и топливной помпой. Мотоблоком рулил Плащ, и ещё трое Плащей сидели на бортах тележки. Безмолвные, в своих коричнево-серых хламидах, со свисавшими на лица из-под капюшонов тканевыми масками, они обратили на двух Серокрылых внимания меньше, чем на придорожные деревья.
«Реактивное горючее – авиационный керосин JP-1» – значилось на бочках.
– Вот оно как… – прошептала Хикари, у которой в сердце разом свяли все ромашки. – Праздник надо справлять вовремя, а то поздно будет…
– Угу. Подчеркнули нам день. Прямо черту подвели.


Toga
Original - link

* * *

Alouette_II_FAP
Original - link

– Я нашёл это на лобовом стекле Жаворонка. – Перед обедом Рено выложил на стол бумажный лист. – Когда гулял с младокрылами. Они просили пустить их в кабину.
Бумага гласила: «Машина заправлена. Вылет завтра в 15.00». И подпись – «Союз Серокрылых».
– Думаю, прочли все, кто туда приходил. Завтра у вертолёта будет людно.
Все молчали, как в воду опущенные. Потом Нэму спросила, стараясь не думать о завтрашнем дне:
– Много было горожан?
– Порядочно. Только при мне сотни три. Кое-кто пикничок разбил на травке у машины. Угостили вашим пивом, бутербродами, а малых – лимонадом и печеньем. Каюсь, не углядел. Как-то они теперь обедать будут?..
– Расспросами не донимали?
– Не особо. Руки жали, спрашивали, боязно ли в воздухе летать, красив ли Гли сверху.
– Так скоро всё кончится, жалко, – промямлила скисшая Кана. – Вот бы вы ночью улетели, когда спим…
– Кажется мне, ваш Союз – или мэрия, – хочет устроить зрелище, – поделился мыслями Рено. – Похоже, в Гли мало событий, тут всему рады.
– Это да. Любят у нас всякие фейерверки, – согласилась Кана с грустью. – Как-то раз, говорят, чуть лес ракетой не спалили. Ещё до меня. Еле пожарные деревья отстояли…
– Если булочники ничего вам не спекут в дорогу, я уйду из булочной, – неожиданно сурово пообещала Хикари. – Найду, где работать. А их покинет удача.
– Ты это им скажи, заранее. Увидишь, как забегают.
– Обязательно скажу!
– Опять варёную морковь жевать… – куда-то в сторону сказал Аки.
– Я напишу тебе рецепт рагу, – утешил лётчик.
– Кана и бабушка меня гоняют от плиты. Боятся, что пожар будет. А я ведь ничего не поджигал… Ну, видел в коконе огонь, что же теперь, и спичек не давать?
– А сказку про кота в ботинках – напишете? – не теряла надежды Мичи.
– В сапогах же. – У Рено нарисовалась дума на челе – в сказке-то людоед, такое знание будущему хранителю негоже вкладывать.
«Заменю на великана. И вообще все наши сказки кровожадные какие-то. Хорошо, я про Синюю Бороду не вспоминал».
– В самом деле, лучше б ночью, – вдруг вырвалось у Нэму из глубины души. – Младокрылы реветь будут, впору их в доме запереть…
Терпение Рено замигало красным индикатором – «Я на исходе».
– Может, хватит панихиду разводить? Зачем устраивать мне сутки перед казнью? Я просто вернусь туда, где должен быть. Там моё место. Да, мне будет вас не хватать. Всех. Но с Союзом тут не спорят, и не мне ломать ваши порядки. Ракка соврать не даст – я при ней… короче, каялся в грехах. Я не сахар, не булочка, не золотой луидор. Просто человек со всеми там изъянами. Но вы… Такие могут только сниться. Гляжу и верю – действительно, вам путь на луче сквозь небо. А к нам даже не заглядывайте, пожалуйста. Поберегите свои души.
– Нас берут из вас, – негромко заметила Ракка после его жаркого монолога.
– Может быть, но я другой породы. Не из того теста. Мой поезд ушёл.
– На каком луче?.. – тихонько спросила Мичи на ухо Хикари. Та прижала палец к губам:
– Не сейчас.
Заметив опасные шёпоты, Нэму повела беседу в сторону:
– Шла мимо кухни и уловила чудный запах.
– Луковый суп! – Мичи и Аки поспешили заявить о своём подвиге.
– Мы его столько начистили!..
– …до сих пор глаза щиплет.
– Вряд ли младших уговаривать придётся. Пойду им объявлю, чьих рук обед – и вас назову, – кивнула Нэму средненьким. Они увязались за ней – надо получить свою долю похвал.
– Ну, мы тоже не подарки, – открылась Кана, едва ушли двое из парных коконов. – Если уж начистоту… я думала ваш вертолёт сломать. Простите.
– Ну, и ломали б, чем думать да мяться. Теперь поздно – я буду знать, кто нашкодил.
– Простите… – опустив глаза, просила Кана. – Чтобы пятен не осталось…
– Каких пятен?
Пользуясь моментом, вмешалась Хикари:
– И кто рассказал Рено о Полёте? Теперь Мичи изведёт нас, пока не добьётся…
– Я виновата, – встала Ракка. – Но ей придётся узнать, рано или поздно. А Рено… он спрашивал о Рэки. Её история – не тайна, она – память. И сам он тоже совершил полёт – пусть не по-нашему, но Стену перешёл. Наверное… – Голос Ракки на миг пресёкся, словно её горло сжалось, – там Рэки испытала то же, что и он. Всё другое, вокруг все с огромными белыми крыльями и светятся… Разве она им будет говорить о черноте, как та расползается по перьям?.. о страшных снах?
– Перестань! – Кана сжала кулаки. – Брр, я уже что-то чувствую… – Она завернула руку за спину и начала ворошить кромку своего крыла.
– Как ты можешь… – задохнулась Хикари. – Прекрати её пугать, она и так боится! И откуда эти фантазии о Рэки?! Выдумываешь неизвестно что!
– У вас болезнь, что ли, случается?.. – смекнул Рено, глядя то на одну, то на другую. – Выпадают перья? Или перьевой клещ донимает?
«Точно, деревенский парень, – определила Хикари, брезгливо передёрнув крыльями при одной мысли о клещах. – Кого он в нас видит – людей, ангелов или нелетучих кур?»
– Не клещи!.. Это грехи, – добавила она строгим учительским тоном, поправив очочки, – плохие мысли и поступки. Они отражаются.
– Я что-то не то брякнул, извините, барышня. – Рено с осторожностью, как можно бережней погладил Кану по крылу. – С кем не бывает. Повинились, и ладно. Прощаю, честное слово. Никаких пятен.
Тёплое крыло под его рукой чуть вздрагивало и сгибалось в том суставе, что у птиц считается запястным. Кроющие перья были гладкими и жестковатыми, зато маховые – восхитительно мягкие и нежные. Потом Кана перестала сжимать крылья, развела и выпрямила их, а глаза её тихо засветились от удовольствия.
– Да ладно. Я так, чтобы по-честному. Вы… и других потрогайте, на счастье. Такая в Гли примета. Пусть вам дальше везёт во всём.
– А нимб?
– О, пожалуйста! Он там крепко держится, беритесь смело.
На ощупь нимб оказался металлическим, чуть шероховатым, похожим на алюминиево-магниевые сплавы, применяемые в авиации, но цвет и свечение как бы намекали, что тут не обошлось без высших сил.
Когда Нэму вернулась – за ней Аки нёс луковый суп, а Мичи хлеб и зелень, – она застала в столовой самую умильную картину. Серокрылые сидели вокруг Рено, как цыплята вокруг мамы-курицы, распушив крылышки, светясь улыбками и нимбами.
«Ах, шельмы!..»
– Это на счастье, – заметив ревнивый огонёк в её очах, поспешил лётчик объяснить застольную идиллию. – Примета. Я набираюсь удачи от вас.
– Только не через край, пожалуйста. Слишком много – тоже плохо.


Haibane.Renmei.full.589341
Original - link

* * *

Всё время между обедом и ужином было расписано едва не по минутам. Осмотреть с Каной водопроводную систему дома и починить то, что можно. Показать Мичи, как делают тыквенные лепёшки в духовке, а бабушку убедить, что Аки имеет право регулировать кухонную плиту.
«Мадам, если честно, мне без разницы, что малый видел, когда спал в яйце – огонь, рогатых жаб или белых слонов. Он – мужчина, и должен уметь всё. Забивать гвозди, гонять на велике, крутить газовые краны, целоваться и писать стихи. Здесь или в следующем мире это пригодится».
Потом заточка ножей, смазка дверных петель и сказки младокрылам. Мичи тоже пришла? Пусть слушает.
«…и выпил он райского вина, и провёл в Царстве Небесном, как ему казалось, три минуты. А когда вышел в земной мир, то увидел, что его родной город изменился, и люди в нём уже другие, незнакомые. И спросил парень: – Знаете ли вы такого-то? – Такого не знаем, ответили ему, но слышали от стариков, что был один парень, которого умерший друг позвал погостить на небе, и с тех пор парня больше не видели. И было то три сотни лет назад…»
А на уме вертелось:
«Мои наручные часы остановились. От удара при посадке?.. Или здесь время не туда идёт? Куда я вернусь, когда перелечу Стену?.. в какой год? Назад, во Вторую Мировую? или вперёд, на ядерное пепелище? Боже мой, у нас, куда ни ткни, попадёшь на войну…»
И самое важное – после ужина.
Надо подойти самому и предложить. Потому что она ждёт. Так всегда – мужчина предлагает, женщина выбирает «да» или «нет».
Или «может быть».
– Нэму, погуляем?
– Да, – просто ответила она, дав ему руку.
«Как у них в глазах одновременно могут быть грусть и радость?»
Выйдя из дома, они повернули налево и через луговину пошли на Ветряной холм.
Солнце опускалось к Западному лесу, резко высвечивая оранжево-красным закатным светом силуэты ветряков, мерно вращающих лопастями под ровным дуновением с востока. Последние лучи стеклянно сверкнули по кабине Жаворонка, стоящего за ручьём, по ту сторону дороги.
– Знаешь, я успел многое передумать за день, после того, как нашёл письмо Союза…
– Тебе лучше. Нас Полёт застигает без предупреждения. Есть только предчувствия – они были у доброй Курамори. У Рэки, которая столько мучилась с чернотой. Даже у маленькой Куу. Наверно, это ждёт и меня. Однажды… Но теперь я встречу этот час с радостью.
– Почему?
– Он излечит меня от тоски по тебе. От того, что я буду глядеть на Стену и думать – как ты там? Или… или случится ещё лучше – память о тебе останется. Я не хочу её терять. Буду знать, что ты есть, этого хватит для счастья.
– До сих пор поверить не могу – как это со мной случилось?.. Не полёт сюда, нет. Лётчиков порой заносит и покруче, я слышал всякие истории… Но когда увидел тебя на пороге – сердитую, чуть запыхавшуюся, с разметавшимися волосами, – не заметил ни крыльев, ни нимба. Только глаза. И понял, зачем попал в Гли.
– Зачем?
– Не знаю.
Она рассмеялась, потом задумчиво потупилась.
– Мы как две летящие звезды – наши пути пересеклись в небе… на миг.
С холма они сошли уже в сгущавшихся потёмках, и Нэму показала рукой на север:
– Видишь ту тень у земли? Там водопад и мост, а за мостом – храм Союза.
– Может, сходим туда? Спросим, как быть…
– Вряд ли Плащи откроют нам врата. Час слишком поздний… Да и что ты скажешь Переговорщику?.. Я даже берусь угадать его совет: «Решай сам, ответ в твоём сердце».
– Глава города?
– Просто мудрец. Учит находить ответы.
В Старый дом они вернулись, когда небеса уже покрылись россыпью звёзд.
Разумеется, никто из старших не спал, все сидели в неосвещённых комнатах и глазели в окна, ожидая, когда две тени появятся под сводом ворот.


Q1K0
Original - link

* * *

К 14.00 следующего дня народ уже ощутимо подтянулся из города к району Старого дома. Настолько, что фермеры поругивались – скопище мешало им проехать к Гли с южных делянок.
Рено охватило что-то вроде предчувствия простуды – казалось, в теле лёгкий, едва ощутимый жар. Движения стали поспешными, взор ни на чём не мог сосредоточиться, лица людей выглядели мутными, расплывчатыми. Только Нэму он видел ясно – её печаль, её гордое молчание, – и стремился как можно скорее пройти к вертолёту, захлопнуть дверцу, запустить турбину и…
Но пробиться к Жаворонку было трудно.
На нём висли мелкопёрые:
– Рено-о-о, куда ты?
– Не улета-а-ай!
И безутешный рёв, конечно. Дай, шмыгая носом и отворачиваясь, вернул шлем, весь разрисованный цветными карандашами. Среди каляк-маляк – кривая птичка и корявая крупная надпись ЖАВАРОНОК.
– Ты вернёшься, да?
– Ракка, сделай милость – забери детей.
Между тем на зелёном лужке маленький оркестр настраивал инструменты и, наконец, грянул торжественный марш. Аплодисменты! Подошёл плотный мужчина средних лет, пожал Рено руку:
– Мэр города Гли. Господин Ренальд Рош, все мы чрезвычайно польщены вашим неожиданным и столь приятным для нас визитом. Благоволите принять наши подарки… Ребята, кладите всё в машину! Здесь большой яблочный пирог, бочонок нашего лучшего пива, колбасы, сушёные фрукты и прочее… Отдельная просьба – не откажите в любезности на прощание сделать показательный полёт над городом, по кругу. Старым людям тяжело двигаться, но они хотят увидеть вас в воздухе. Все уже ждут у окон, на балконах…
Пробились Серокрылые, которых он прежде не видел – пареньки и девчата, с вида больше похожие на уличную банду, но ведущие себя весьма вежливо, сдержанно.
– Извините, мы сразу не решились навестить вас, а тут вдруг такая спешка… Союз нам разрешил на раз. Я Хёко.
– Я Мидори! – выскочила бойкая девушка, волосы под нимбом торчат в стороны двумя пучками. – Вы трогали их крылья? Признавайтесь!
– Был грех.
– Быстро, и мои тоже. Для счастья, ясно? Хёко, кончай гримасничать, достал уже!
– Глийцы ждут вашего слова, – намекнул мэр.
Пока Рено собирался с мыслями и с духом, Хёко подмигнул своим:
– Ну-ка, братва, вчетвером, руки в замок – поднимем лётчика.
На руках фабричных Серокрылых Рено вознёсся над толпой.
«А ребята сильны!..»
– Люди… Люди и Серокрылые, я сердечно благодарен вам за доброту и гостеприимство. Случай занёс меня в Гли, и я, признаться, был в отчаянии. Вы помогли мне, дали два лучших дня в моей жизни. Это останется навсегда в моей памяти. Будьте счастливы!
– Ура! Отлично сказано, лётчик! – загремела, загомонила толпа. – Счастливого пути! Всего наилучшего!
– Пожалуйста, я прошу всех отойти подальше. Будет сильный ветер от винта.
Люди с шумом начали пятиться, а вперёд вырвалась Нэму. Они с Рено оказались на открытом пространстве, взявшиеся за руки.
– Я не хотела подходить… но вот, вышла. Помни меня, хорошо? Когда отправлюсь в Полёт, пролечу возле тебя, если смогу – ты почувствуешь… Помни! И я буду помнить…
Подошла серьёзная, насупленная Кана, потянула Нэму за руку – та не противилась, шла за ней, только смотрела – на Рено.
– Пусть даже сто лет пройдёт, я…
– Да хватит как по книжке говорить, я зареву сейчас. Пошли в дом, там поплачем.


Haibane Renmei 13
Original - link

Завыла турбина, лопасти дрогнули и, ускоряясь, начали бег по кругу. Под усиливающимся потоком воздуха полегла трава, с людей срывало шляпы и платки. Горожане пригибались, отступали. Несущий винт в бешеном вращении стал слитным кругом вихря. Полозья оторвались от земли, и под общий крик, едва слышимый в рёве мотора, Жаворонок начал подниматься в небо.
В кабине вкусно пахло едой.
– Пирог с яблоками… колбасы… – сквозь зубы цедил Рено, на малой высоте направляя машину к городу. – Бочонок пива…
Над городскими улицами маячила Стена – могучая, несокрушимая, вечная как время. За ней зыбко мутнела сизо-серая пелена. Нажать педаль, наклонить ручку управления – и ты по ту сторону… Бак полон. Почему-то есть уверенность, что компас и рация вновь заработают. И – курс на Штутгарт? Вновь пойдут часы на запястье. Там, снаружи, может, и минуты не прошло…
Нет, сначала круг. Как просили. За всё хорошее им надо отплатить добром.
Он повёл Жаворонка с наклоном влево. Ага, вон храм. Дальше – Западный лес. Какие-то руины… Вот болото. А это что? Снизившись, Рено увидел хутор или ферму – без людей, заброшенного вида. Дальше потянулись возделанные поля… высохшее речное русло… заводское здание со следами разрухи… И вновь город, он вернулся к нему с востока. Круг замкнут.
Ну? Вперёд, на север?
Он спиной чувствовал, как на лугу у Старого дома медленно расходится, течёт по дороге к городу провожавшая его толпа, но одна фигура стоит, неотрывно глядя в небо, отыскивая летящую невидимую точку, от которой над Гли волнами расходится турбинный рёв.
Она будет так стоять, пока звук не исчезнет совсем.
Потом повернётся и пойдёт домой.
– Да чтоб меня!.. – яростно выругался он, посылая машину в крутой разворот.

* * *

– Он возвращается, – сказала Кана.
– Не глупи, – одёрнула Нэму, хотя сердце у неё готовилось выпрыгнуть наружу.
– Говорю же, вон он! Сотня лет как мимо свистнула!.. Эй! Э-э-эй! – закричала она уходящим к дому. – Рено летит обратно!
Чутьё спиной немного подвело Рено – на стартовой площадке оставалось сколько-то людей. Скажем, оркестранты ещё не упаковали свои инструменты. И усатый стражник был здесь – чисто для порядка, присмотреть, чтобы всё было чинно-благородно.
– Гляди-ка, и впрямь возвращается, – хмыкнул он. – Правильный парень, я почему-то сразу это понял…
А Нэму сорвалась и побежала к дому, хотя все остальные – а впереди всех, с визгом, младокрылы, – неслись назад, к месту взлёта
– Куда ты, он ведь к тебе летит! – завопила Кана ей вслед.
– Я с ним – простилась! Мы с ним – разные! У нас – ничего – быть не может!
– Ты что?!
– Она права, Серокрылая, – бросил стражник, наблюдая за приближающимся вертолётом. – Гли… он такой! Знает, как людей позвать. А жизнь… штука сложная! Ты не переживай. Сроду так не было, чтобы у нас – и не уладилось. Срастётся!

* * *

Винты остановились, и Рено с двумя младокрылами на руках подошёл к стражнику:
– Я вот подумал – там, к юго-востоку, вроде безлюдный хутор есть.
– Точно, имеется. Зовётся Ничей фольварк. Жили там люди, потом кто умер, кто в Гли перебрался. Строения целы, но слегка в разрухе.
– Арендовать его дорого будет?
– Какие деньги?.. Поселяйся и живи. Всё, что сделаешь, вырастишь – будет твоё. В Ничьём фольварке сады богатые, только запущены…
– Ну, с садами-то я справлюсь. Сызмала приучен.
– Если что, инструмент одолжим. Заходи, Речная улица, девятый дом. Если я буду на дежурстве, всё жена покажет.
– Договорились.
– А жить пока можно у нас, мы в твоей комнате ничего не трогали, – подступила донельзя довольная Ракка. – Как обустроишься, на фольварк переедешь.
– Перелечу! Кана, вы…
– Можно и со мной на «ты», – сияла мастерица.
– …ты справишься перемонтировать несущий винт на ветровой генератор?
– Раз плюнуть! А из хвоста Жаворонка мачту сладим.
– Коротковата, удлинить придётся… А пока горючка есть, малые, я вас по небу покатаю.
Радостный крик младокрылов, наверное, был слышен даже в храме.

* * *


nRuzqQOnjlA
Original - link

В храме Рено оказался через день. Плащи впустили его, словно ждали.
Вскоре он стоял перед Переговорщиком.
– Говори, – разрешил тот.
– Мне известно, что нельзя. Хочу узнать, что можно. Я буду жить в Ничьём фольварке, возрождать хозяйство. Думаю привлечь тех Серокрылых, кто согласится. Могут ли они поселиться в новом месте и работать на земле? Дома – ветхие, подержанный инвентарь найду…
– Нет запрета Серокрылым трудиться в деревне, – молвил Переговорщик. – Но помни, что они очень молоды, а сельский труд тяжёл.
– Парни меня на руках подняли – не переломились. И – только добровольцы. А ещё… – Лётчик запнулся. – …могу ли я стать Серокрылым?
Переговорщик остался недвижим и невозмутим, но Рено казалось, что взгляд сквозь щели причудливой маски изучает его с удивлением.
– Ты первый, спросивший об этом. Увы, я не в силах дать тебе крылья, нимб и День Полёта. Твои мысли – о Нэму, но твоё сердце хочет большего – стать опекуном Серокрылых.
Пожилой человек в маске не ждал ни возражения, ни согласия. Он только отражал чувства Рено, как зеркало.
– Спроси себя – готов ли ты принять такую ношу? Твоя жизнь будет принадлежать питомцам, которые приходят ниоткуда и уходят в никуда, пробыв с тобою считанные годы. Это труд без награды, как и мой.
– Я видел их счастливыми; этого хватит.
– Что ж, попробуй свить гнездо для Серокрылых. Людям это удавалось. Чтобы положить начало, я дам тебе имя, как положено в Союзе. Что ты видел в тумане, когда прибыл в Гли?
Рено мысленно вернулся ко дню встречи с Раккой у ручья.
– Стену. Меня удивила стена вокруг долины…
– Отныне ты Кабэ – Стена. Будь им надёжной оградой.

* * *

Переделать движок Жаворонка в тракторный не получилось – слишком прожорливый и шумный. Смирившись с этим, Кабэ махнул рукой – «Кана, разбирай его к чертям» – и мотор стал грудой полезных железок. Особенно ей полюбились лопатки турбины, лёгкие и зверски прочные, из которых она вырезала памятные жетоны. Досталось всем – и своим, и фабричным, и в запас для младокрылов тоже. Их носили кто на запястье, кто на шее, только Нэму убрала в ларец. На жетонах был выбит знак Серокрылых и имя владельца.
Лопасти ротора нарастили в ширину, он обрёл место на вышке и скоро дал ток для Ничьего фольварка.
В той стороне, где раньше из окон по вечерам виднелась только темнота, теперь звёздочками горела пара ламп, и в Старом доме знали – фольварк живёт, Кабэ трудится, и в случае чего можно к нему обратиться.
Осенними ясными днями, когда воздух особо прозрачен, а хмурые поля замерли в ожидании зимы, можно было различить, как ветряк Кабэ мерно вращается там, вдали – большие железные крылья, машущие тебе, только тебе: «Привет! Ты в порядке? Нужна ли моя помощь?»

* * *

– Хёко к нему перебрался, – докладывала Кана, съездив к лётчику на скутере с прицепом и доставив в дом сушёных яблок, груш и жареных орехов. – Мол, Союз разрешил жить на фольварке три дня, а работа там – настоящая, как в библиотеке или булочной. Думал от Мидори отдохнуть, ха!.. А она примчалась следом, по грязи на велике, до накрыльников захлюсталась… Сидят оба, опиваются компотом. Наш лётчик учит их лечить и обрезать деревья. Хёко с пилой, представляете?
– Хёко с пилой – словно Кана с иглой. – Хикари клацнула орех щипцами и облизнулась на ядрышко. – Все когда-нибудь научатся…
– А кто что умеет, то и делает!
– Хотела бы я знать, на что Кабэ надеется?.. – вслух задумалась бабушка, тщательно отмеряя пряности для супа.
– Нетрудно сказать, – отозвалась Нэму, стоя у окна и глядя во двор, потемневший от надвинувшихся туч. – Сегодня один, завтра другие… Наши зачастили туда. У него постоянно обитает кто-нибудь крылатый. Помнишь, Кана, как он сказал?..
– Ага. «Был бы скворечник, а скворцы будут».
– Он упрямый. – Лицом к стеклу Нэму не опасалась, что кто-то заметит её мечтательную улыбку. – Ждёт, когда у него в амбаре… или на сушильне… а может, в гараже – пробьётся росток кокона.
– Ну, если так – я перееду на фольварк, – заявила Ракка. – Должен же кто-то правильно ухаживать за новеньким. Рэки всё мне показала…
– Нет, я! Можно подумать, что я не могу! – в один голос возопили Кана и Хикари.
– Если это случится, всё решит жребий, – уняла их Нэму. – По-честному и без обид…
Она хотела добавить «…но без меня», однако передумала.
«Будет то, что должно быть. Ничего случайно не бывает».


5316247769_afe53d58b9_b
Original - link
Tags: литературное, фанфики
Subscribe

Recent Posts from This Journal

  • Из сокровищницы киберпанка

    Нашёл daddycat Скрин отсюда Картинка не к ВК, но очень мила.

  • Пророчество Хулио Кортасара

    Всё уже сказано, надо только найти сказанное и понять. Миниатюре Кортасара "Маленький рай" ("Un pequeño paraíso"),…

  • Сейчас так не умеют

    Фильм ужасов "Три лика страха" 1963 года. Борис Карлофф (вампир) в финале скачет верхом. Одна из лучших концовок в жанре - начинаешь ржать…

  • "Маска красной смерти" (The Masque of the Red Death), 1964

    Божачки, как прекрасны эти жнецы-синигами в финале! Они сходятся к дереву в своих разноцветных хламидах и негромко беседуют о своей тяжёлой работе,…

  • Знакомая эстетика

    В столице Нидерландов установили первый в мире стальной пешеходный мост длиной 12 метров, напечатанный на 3D-принтере. S-образное сооружение…

  • Подумалось

    Поразительно. Человек годами строчил профессиональные, пылкие, яркие, злободневные стихи - увы, в массе своей потерявшие значение как раз из-за…

  • Да, почему?

    Прослушав в 100500-ый раз Калугина "Рассказ короля-ондатры...", задумался - "А почему не короля-выхухоли?"

  • Не забывать и не прощать

  • Вся символика на месте

    Серп, молот, могендовид, пентакль, ханукия и гвардейская лента. Перловское кладбище, один из еврейских участков. С любезного разрешения. Автор фото…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 6 comments