belash_family (belash_family) wrote,
belash_family
belash_family

Categories:

Человек, который знал Курамори (1)

Продолжением истории «Железные крылья» служит текст «Человек, который знал Курамори», где вновь (и по-разному) решается вопрос о том, как и почему люди оказываются в загадочном городе, окружённом магической Стеной.

Собственно, Курамори. В сюжете аниме она присутствует как воспоминание, поскольку уже покинула Город
03 image_561707141302196733987
Original - link

Я работал врачом в госпитале, в колонии. Врач на все руки – хирургия, детские болезни, акушерство и всё остальное. Меня звали «табиб», то есть «лекарь», это с арабского.
Время было трудное, туземцы бунтовали. Когда их отряд захватил госпиталь, они хотели расстрелять меня. Но вожак сказал:
– Оставьте белого табиба в покое. Он лечит чёрных.
Мои пациенты, кто мог, разбежались, а повстанцы разграбили аптечный склад. Им в джунглях нужны бинты, йод, порошки от малярии. И, само собой, спирт и морфий.
У меня осталась бутылка джина, я угостил вожака. Закусывали бананами. За столом он задал мне неожиданный вопрос:
– Табиб, хочешь иметь хорошую работу? Отличная практика, добрые люди, мирный город.
– Я получу всё это, когда вернусь на родину.
– Ты не вернёшься. В двух часах пути до порта твой пароход налетит на старую мину и пойдёт ко дну. Ты отдашь свой спасательный пояс женщине с ребёнком, потому что не сможешь поступить иначе.
– Разве ты ясновидец?
Он только пожал плечами – чёрный мужчина, гибкий и сильный словно леопард:


02 c69a2ce24e93aef65d988b203e81a0a8
Original - link

– Хочешь – верь, хочешь – проверь. Моё дело предложить. Если ты согласишься, то проснёшься в том городе. Если нет, ты станешь пищей рыб. Подумай, табиб! Ты молод, холост, близкой родни у тебя нет. Тебя ждут долгие годы мира и покоя – или могила в море.
– Откуда ты знаешь обо мне?
– Духи предков сказали во сне. Я крещён, но духам верю – как можно им не верить?.. Их воля священна. Они велели пощадить тебя и передать то, что я уже сказал. Показали мне город. Я тенью шёл по его улицам и удивлялся.
– Что за город?
– В нём люди не ведают зла. Может быть, это рай.
– Но почему тебя туда не пригласили?
– Воины там не нужны. Моё место здесь, чтобы сражаться. А ты добрый, ты можешь войти туда. Тамошний табиб умер, он долго служил людям. Городу нужен новый табиб, и выбор пал на тебя.
– Хорошо, согласен, – кивнул я. – Но я не могу бросить лежачих больных, их надо поставить на ноги. Вели своим людям вернуть лекарства, какие я скажу – они ещё понадобятся. Ну, и что надо сделать, чтобы попасть в город?..
– Перед сном вслух сказать «Гли».
– И только? Одно короткое слово, и всё?..
– Иные слова много весят, табиб. Когда офицер говорит «Пли!», с полсотни душ могут расстаться с телами.
Тогда я не воспринял вожака всерьёз. Чёрные верят снам, но почему я должен принимать на веру то, что взбрело в их курчавые головы?
Однако перед сном старался не говорить лишнего. Мало ли. За время работы в Африке я успел убедиться, что у чёрных есть своё тайное знание, которым опасно пренебрегать. Да, суеверий у них масса, эти суеверия смешны для европейца, но иногда…
Однажды вечером, когда я перестал опасаться за жизни моих пациентов, мне пришло в голову – «Ну, дружище, теперь ты можешь смело убедиться, что речи вожака – только пустые дикарские россказни».
И я произнёс это слово.
А утром проснулся в Гли.
С тех пор меня только одно беспокоит – что стало с той женщиной на пароходе и с её ребёнком? Нашёлся человек, чтобы помочь им, или нет?..
Я стараюсь не думать о том, что я предал этих двоих. От таких мыслей можно с ума сойти.
Вероятно, без меня пробковый пояс как раз им и достался, и они благополучно спаслись.
Должно быть, так и случилось.
Иначе бы меня в Гли не пустили.


* * *

07 redwine1-945x486
Original - link

– Жалеешь о Нэму? – спросил Кейши.
– Сначала очень жалел, – отозвался Кабэ. – Но она ушла в другую жизнь, возврата нет, и… Я уверен, она счастлива там. И моя печаль прошла. Да и было, чем отвлечься – сад, дом, Серокрылые… В Пристенке столько работы, что не до грусти.
– Зато теперь твой Пристенок – хозяйство на зависть. Вдобавок у тебя крылатый молодняк толчётся, скучать некогда, верно?
Место, где обосновался вертолётчик, раньше звалось Ничей фольварк, но за год пришелец из-за Стены сумел превратить брошенный хутор в обжитой и уютный, а сад под его умелыми руками ожил и расцвёл как по волшебству. Горожане толковали – мол, это всё от Серокрылых. Куда они повадятся, там спорится любое дело, то-то их охотно на работу принимают. Но усатый стражник Кейши на такие разговоры возражал: «Не в крыльях дело – в человеке! Это я точно знаю, господа – я ж его первый встретил, когда он приземлился. И сразу понял – наш парень, этот останется. И руки у него рабочие, к труду привычные, и глаза цепкие – враз примечает, где что починить. У такого дело само в руках поёт».
Так или иначе, но людская молва дала фольварку новое имя – Пристенок, потому что от великой городской Стены хутор отделял лишь небольшой лесок. И вообще менять имя всему, что в Гли приходит – давняя традиция, принятая и у горожан, и в Союзе Серокрылых. Пилот, в прошлом Ренальд Рош, стал Кабэ – «Стена», что вполне подходило к названию хутора.
С Кейши у Кабэ как-то сразу сладилось – вначале он брал у стражника инструменты взаймы, потом заезжал с подарками из своего сада, а спустя год стал желанным гостем и закадычным приятелем. Вот и на этот раз он прикатил в город – на мотоблоке с прицепом, как у фермеров принято, – сгрузил изюм в пекарне, орехи у кондитера, груши и яблоки сдал зеленщику, а Кейши с семейством привёз лакомства и большую бутыль сидра. За каковой бутылью они со стражником и коротали вечерок, сидя на террасе, любуясь тихой рекой, в которой отражались городские фонари.
– Если хочешь – ночуй у нас, – предложил усач. – Всё-таки хмельному мотоблок водить – можно в канаву угодить. В Пристенке есть кто-то, чтобы за хозяйством присмотреть?
– Сейчас там девушки, Тайо и Аканэ, обе фабричные. Я предупредил их, что могу задержаться до утра.
– О, с фабрики все баламуты!.. Можно им доверять дом и сад?
– Вполне, если ребят с ними нет. – Кабэ добродушно усмехнулся. – А парням я пока запретил появляться в Пристенке. Пусть девчата домоводству учатся, не отвлекаясь. У них неплохо получается.
– Да, если Серокрылые займутся чем-нибудь с охотой, тогда в работе лад и рядом благодать. Одно жаль – рано или поздно они улетают… Я, знаешь, сильно привык видеть в библиотеке Нэму – всегда так приветлива, встречает вежливо, во всём поможет. И вдруг – р-раз! и на её месте пусто. Словно у меня часть сердца вынули… Вот и фабричные – того гляди, отчалят в небеса. Эти двое, кого ты назвал, уже подросшие.
– Беда с фабричными, – признался лётчик. – Они друг от друга у меня скрываются, когда разругаются. Чуть обидка – на скутер, на велик и ходу в Пристенок. А следом обидчик – мириться. А где ещё Серокрылому скрыться? Когда-то фабрика со Старым Домом поссорилась, теперь из гнезда в гнездо так просто среди ночи не заявишься, и даже для визита днём нужно сначала в городе встретиться, договориться… По дипломатическому протоколу! Со мной же куда легче – всегда есть еда, гостевая комната, дверь нараспашку.
– Радуйся. Во-первых, с ними благословение приходит…
«…и грязь с ботинок», – мысленно прибавил Кабэ. Визитёры из Старого Дома, даже младокрылы, аккуратно очищали обувь у порога, а фабричные влетали как сквозняк.
– …во-вторых, за еду отработают.
– Это да. У каждого прыти и сил на троих, знай только направляй. Даже в садоводстве с огородничеством стали что-то понимать. Но я всё-таки хотел гнездо, а не гостиницу, где отрабатывают за ночлег и стол.
– Я по Серокрылым не знаток, – молвил Кейши, обмакнув усы в стакан. – Но смекаю я, что кокон заведётся там, где Серокрылые живут изо дня в день, а не налётами. А сманить двух-трёх к себе на жительство – проблема! Они же кучно держатся, друг к дружке льнут.
– Мало того – интригуют и меня к себе перетянуть.
– Да ну?! Убедились, что ты фольварк поднял – тащат возрождать и фабрику?
Кабэ лишь отмахнулся:
– Какое там… Чтобы её запустить, надо у половины Гли ток отнять, потом на год ремонта… Фабричные своей свободой дорожат, предпочтут жить в руине, лишь бы чужие не совались. Зато Старый Дом интригует вовсю! Их домоправительнице на покой пора. Вот и присматривают ей замену. За старшую теперь Хикари, но идеи продвигает – Ракка.
«Мелкая шельма! Всё забыть не может, как я ей на коленях исповедался. И я не могу. Пользуется случайной мужской слабостью и своим женским коварством… Но чего у Ракки не отнять – умна девчонка. Даже не столько умна, сколь чутка, и чует глубоко. Ведь как точно сказала: «Мы уйдём, а кто потом будет заботиться о Доме и о младших?» Совсем молоденька, а на перспективу мыслит, удивительно… Такие и заводят сад, чтоб правнуки имели яблоки… Но я-то – что, буду директор детсада? Тьфу ты, Господи!»
– Сходи в Храм, спроси Переговорщика, – посоветовал Кейши. – Может, дельное что присоветует.
– От старика прямого слова не дождёшься; на него где сядешь, там и слезешь. Он всё вокруг да около, а в результате ты решаешь сам.
Пока они перетирали интриганство юных Серокрылых и хитромудрую позицию Переговорщика, внизу затренькал звонок у входной двери. В Гли дверей не запирали – разве что в Храме, – но вежливость требует предупредить хозяев о своём визите.
Сразу же сдержанно, один раз, гавкнул служебный пёс Кейши. Доберман жил у него дома на правах члена семьи – спокойный, по-своему вежливый, – и здесь он злобы не показывал, просто обозначал: «Хозяин, к нам гости! Я на страже, всё под контролем».
Кейши встал, наклонился через перила террасы – возле двери маячила фигура, в которой стражник тотчас опознал городского врача Тамаши.
– Доктор, добрый вечер! Какими судьбами?
– Приветствую, сержант! У библиотекарши Сумики прихворнул маленький, я заходил проведать, назначить лечение. Иду обратно, а у вас оживлённая беседа на террасе, пахнет яблоками, чесноком и сырной плесенью – думаю, дай-ка загляну.
– Гость в дом – Бог в дом! Заходите, и прямиком к нам, сюда. Есть ранний сидр, голубой сыр и улитки. Тонкий же нюх у доктора, – заметил он для Кабэ, – с улицы угадал, что на втором этаже лопают. Ты знаком с Тамаши, кстати?
– Издали, наглядно. Здоровье есть, зачем к врачу ходить? У него без меня дел хватает.
Минуты не прошло – врач объявился на террасе; с ним увязался доберман, явно довольный гостем. Псу Кейши скомандовал «Место!», и тот послушно удалился.
Рядом трое мужчин являли собой три разных типа. Рослый, кряжистый сержант стражи. Стройный и мускулистый молодой фермер. Невысокий плотноватый доктор с ранней залысиной. Врач был не по росту быстр в движениях, с острым внимательным взглядом, а его небольшая рука оказалась крепкой как тиски, когда он обменялся рукопожатием с Кабэ:
– Рад встрече. Наслышан о вас. Вижу, вы уже совсем глиец…
– Сыр-то мы почти подъели! – спохватился Кейши. – Схожу на кухню, подрежу ещё, а вы пока глотните по стакану за знакомство. Пожалуй, и улиточек прибавить надо… Не скучайте, пока отлучусь.
Подхватив тему, Кабэ спросил:
– А что, доктор, вначале чужаки от местных сильно отличаются?
О пришельцах из-за Стены пилот знал от Нэму. Она говорила: «За последние лет двадцать в город попадало извне не больше человека в год. Когда один, когда трое, когда совсем никого». Наверняка они первое время ведут себя растерянно.
«Как я!»
– Да, это бросается в глаза. – Не дожидаясь приглашения, врач наполнил стаканы золотисто-зелёным напитком с запахом яблок и протянул один Кабэ. – Даже при том, что в Гли никто и ничто людям не угрожает. Новички так насторожены, как будто ждут подвоха. А потом… потом они привыкают жить без страха. Ваше здоровье!..
Выпив сидр и посмаковав его с закрытыми глазами, врач молвил:
– Superb apple wine. You're a true craftsman.
– Что?.. – услышав английский, Кабэ чуть не поперхнулся.
– Я прибыл сюда двадцать лет назад, примерно в вашем возрасте. Чему вы удивляетесь? Здесь много народа извне – русские, китайцы… публика со всего света. Город нуждается в людях, в специалистах, ищет и призывает их. И сейчас я пытаюсь угадать, за что призвали вас, именно вас. А что касается меня… присядем? Пока Кейши возится с улитками, есть время поговорить наедине.
Они сели, и Тамаши рассказал Кабэ историю о чёрном предводителе повстанцев, которому духи дали задание во сне, и о молодом враче из колонии, сказавшем пред сном решающее слово.

* * *


09 2107
Original - link

Когда из бутыли вытекла последняя зеленовато-янтарная капля, а башенные часы пробили десять вечера, фермер с доктором решили проветриться вдоль по Речной улице – то есть, по набережной.
Погода выдалась на диво тёплая, бархатное небо сияло россыпями звёзд, а от реки тихо веяло влажной прохладой. У горизонта, над Стеной на западе, где Храм Союза Серокрылых, догорал едва заметный синий свет заката.
– А как бы вы поступили на моём месте? – Доктор, слегка разгорячённый сидром, продолжал прерванную беседу. – Я не мог вообразить, чем обернётся одно-единственное слово. Это казалось шуткой… Да и всё, что творилось вокруг… Не знаю, можете ли представить, каково это – когда воздух сгущается, почти нечем дышать, и отовсюду слышно: «Война, скоро будет война». Испания уже горит, и Гитлер наготове, вот-вот пожар охватит всю Европу… А я врач, мне придётся собирать урожай войны – раненых, искалеченных… Жить в ожидании бойни – ужасно. Можете считать, что я – беглец. По большому счёту я не заслужил того, что получил здесь.


11 troops
Original - link

10 spain_0
Original - link

– И совсем не хотелось вернуться?.. Вообще, это возможно?
– Легко. Вон там – врата в Стене. Достаточно сказать Переговорщику, что ты не можешь тут жить – и они откроются. Но обратной дороги не будет. Гли дважды не приглашает.
– Значит, было желание…
– Иногда, в первый год. Если оно возникало, я думал: «А как же люди? Они останутся здесь без врачебной помощи – тысячи людей. Может быть, для кого-то из них я – последняя надежда?» Потом… потом я женился, родилась дочка, за ней сын, и моя связь с застенным миром прервалась. Я глиец.
– Она… супруга ваша – тоже извне?
– Саги? – Тамаши рассмеялся. – О, нет, она здешняя уроженка. Даже в её семейных преданиях не сохранилось, есть ли среди предков пришельцы. Разумеется, есть, просто за давностью лет позабылись. Саги – одна из лучших в Гли певиц. Если найдёте время вырваться в город на концерт… Вообще, буду рад видеть вас нашим гостем. Пекарская улица, дом сорок три. Обычно я принимаю и обхожу пациентов до пяти вечера, просто сегодня выпал такой случай.
– Всё никак не решаюсь спросить… вам приходилось лечить Серокрылых?
– Редко. И почти исключительно младших, если простудятся и высоко температурят. Бывали травмы – в основном у сорвиголов с фабрики. Обычно крылатые сами справляются. У них чутьё на всякие природные лекарственные средства, и ещё им помогает Храм. За все годы был лишь один случай, когда Серокрылую пришлось класть в больницу. Иногда наблюдение должно быть постоянным. А из города в Старый Дом каждый день не наездишься.
– Кто же это была? – Кабэ выстроил в уме известных ему Серокрылых девушек. Ни одна не казалась настолько чахлой, чтобы слечь всерьёз.
– Вы её не застали. Она лет шесть как в свой Полёт отправилась. Курамори. Наверное, самая странная из всех, кого я видел… Пришла при мне и ушла при мне.
– Слышал это имя. Ракка из Старого Дома показывала портрет, нарисованный Рэки. Судя по нему, она была почти взрослая. Не сказать – красавица, но милая, очень спокойная и выдержанная. В очках.
– Да, их пришлось заказать оптику. Близорукость средней степени. Без очков Курамори даже вблизи плохо видела.
– Мне казалось – Серокрылые рождаются без памяти и без болезней. Хотя, вообще-то, Хикари в очках постоянно…
– Та светленькая, булочница?.. Здорова как свежая булка, – пошутил Тамаши. – Никогда за помощью не обращалась. Она и Курамори – больше ни у кого проблем со зрением. Но с Курамори всё было куда сложнее. Та явилась сюда с очень слабым здоровьем, часто болела, и однажды была при смерти.
– Даже так?.. Чудно… Вот никогда бы не подумал… Я понимаю – ребятня, они нет-нет да засопливятся, а то и лихорадят, но чем старше, тем крепче становятся. А чтобы при смерти… нет, быть не может. О Серокрылых я мало знаю, но не затем они сюда приходят, чтобы кладбище пополнить.
– Раз уж разговор зашёл, позвольте возразить. – Вечерний воздух понемногу очищал врача от винных паров, речь его становилась всё более рассудочной, без лишних эмоций. – Вы с ними общаетесь, они хоть сколько-то откровенны с вами – значит, отчасти вы посвящены в их мифологию. Да и по себе вы наверняка догадываетесь, что ваше прибытие в Гли не случайно, они имеет смысл и цель.
– Да, я уже ломал над этим голову. Концы с концами не сходятся. По всему, я не должен был тут оказаться. Хорошая профессия, приличный заработок, холостяцкая жизнь – куда лучше?
– Всё верно, – якобы согласился Тамаши. – И вдруг вы повернули винтолёт. Сами, по своей воле. Почему? Не в девушке же дело. Да-да, не пытайтесь отнекиваться. У нас народ глазастый, сплетни обожает. Многие видели, как вы прощались с Серокрылой. Сказать, что вам завидовали – сказать слабо и пошло. Как бы во Франции отнеслись к человеку, которого обнял живой ангел?
Кабэ готов был рассердиться, хотя виду не подал.
– Мы не обнимались. Даже за руки не брались.
– Дело не в жестах, а в особом отношении. Серокрылые живут открыто, но при этом они замкнуты в своём кругу, с глийцами общаются постольку поскольку. А вас – полюбили. Когда вы отправились возделывать Ничей фольварк, уважения и разговоров стало втрое больше – ведь в сущности вы отказались стать любимцем Серокрылых и пошли своим путём.
Коротко хмыкнув, в душе Кабэ испытал прилив нежности к городу и горожанам. Вон, оказалось, какие страсти кипели за их мягкими улыбками.
– И всё же, почему вернулись? – повторил Тамаши.
– От ощущения… что я здесь нужен. Что это моё место.
– Вот. Нечто подобное испытывал и я. А для Серокрылых Гли – переходной этап, куда их не зовут, а втягивают силой. И здесь им хорошо. Достаточно увидеть их лица, чтобы понять это.
– Ой, не скажите. Судя по намёкам и обмолвкам, в Союзе и трагедии бывают.
– Ангелы тоже плачут. И не всегда о чужих грехах. В любом случае для них Гли – шанс на лучшее, надежда. Не рай, а скорей его преддверие, где надо выплакать всё прежнее, и лишь потом шагнуть выше. Гли похож на сон мира о счастье, а дальше – радость пробуждения.
Тамаши вздохнул.
– Кое-кто из Серокрылых застревает в Гли. То ли крылья коротки, то ли сил мало. Таких бедолаг – единицы, по пальцам сочтёшь. Но Курамори была уникальна. Видимо, единственная, кто…
Он смолк. Вдоль набережной раздавались лишь звуки их с Кабэ шагов. Где-то вдали жужжал, удаляясь, одинокий мотор скутера, да из открытого окна за рекой пел граммофон.
– Нэму была последняя, кто близко знал её, – заговорил Кабэ. – Остальные помнят о Курамори только с её слов и из рассказов Рэки. Очень добрая и терпеливая, отзывчивая девушка, готова на всё ради другого человека. Прекрасная учительница и наставница.
– Как раз это и поразительно – столько лет терпеть и только раз сорваться, причём втайне от своих…
– Какой-то особенный случай?
– Она сама была – особый случай. И понять её, поверить ей мог только человек вроде нас с вами. Поэтому она мне и открылась. Даже не Переговорщику, хотя он в Союзе главный. И я держу слово – не передавать её историю никому из Серокрылых. А вот вам следует её услышать. Возможно, вы на самом деле смените домоправительницу. Если заметите или почувствуете что-то, вы должны знать, чего ждать и как поступить. Но сперва – обещайте мне то же, что я обещал Курамори.
– Дед отучил меня клясться святынями, – помолчав, ответил Кабэ. – Он был большой начётчик, Евангелие назубок помнил. В том числе: «Но да будет слово ваше: да, да; нет, нет; а что сверх этого, то от лукавого». Клянусь Стеной – она для меня много значит.
– Хорошо. Суть дела вот в чём: для нас Гли – мирное убежище, для Серокрылых – возможно, ступень к раю, а для Курамори он был только чистилищем, полным мучений. Потому что она самовольно стала Серокрылой.
– Не бывает, – отвергая саму мысль об этом, Кабэ отрицательно мотнул головой. Говорил же ему Переговорщик: «Я не в силах дать тебе крылья, нимб и День Полёта». Нет – значит, нет!
– Так и думал, что вы не поверите, – покивал Тамаши. – И я не поверил. Всё потому, что мы плохо читаем Писание. Не вникаем. Для умных там сказано достаточно, чтобы понять то, что уразумела Курамори. Правда, догадалась она слишком поздно, уже здесь, вспоминая речи своей бабушки – та, подобно вашему деду, крепко знала церковное учение…
– Кровь Господня! – выругался Кабэ почти с восхищением. – Так Курамори была христианка? Наша или ваша?
На миг к нему вернулись все прежние взгляды: во Франции католики, за Ла-Маншем англикане, на востоке немцы-лютеране.
– Как её звали за Стеной? Откуда она? – наседал он на врача.
– Прежнего имени она не назвала. Зачем оно здесь?


Курамори берёт на себя заботу о Рэки
08 tumblr_pcfkgtDWKR1smt0sso1_1280
Original - link

Окончание - https://belash-family.livejournal.com/54985.html
Tags: литературное, фанфики
Subscribe

Recent Posts from This Journal

  • Из сокровищницы киберпанка

    Нашёл daddycat Скрин отсюда Картинка не к ВК, но очень мила.

  • Пророчество Хулио Кортасара

    Всё уже сказано, надо только найти сказанное и понять. Миниатюре Кортасара "Маленький рай" ("Un pequeño paraíso"),…

  • Сейчас так не умеют

    Фильм ужасов "Три лика страха" 1963 года. Борис Карлофф (вампир) в финале скачет верхом. Одна из лучших концовок в жанре - начинаешь ржать…

  • "Маска красной смерти" (The Masque of the Red Death), 1964

    Божачки, как прекрасны эти жнецы-синигами в финале! Они сходятся к дереву в своих разноцветных хламидах и негромко беседуют о своей тяжёлой работе,…

  • Знакомая эстетика

    В столице Нидерландов установили первый в мире стальной пешеходный мост длиной 12 метров, напечатанный на 3D-принтере. S-образное сооружение…

  • Подумалось

    Поразительно. Человек годами строчил профессиональные, пылкие, яркие, злободневные стихи - увы, в массе своей потерявшие значение как раз из-за…

  • Да, почему?

    Прослушав в 100500-ый раз Калугина "Рассказ короля-ондатры...", задумался - "А почему не короля-выхухоли?"

  • Не забывать и не прощать

  • Вся символика на месте

    Серп, молот, могендовид, пентакль, ханукия и гвардейская лента. Перловское кладбище, один из еврейских участков. С любезного разрешения. Автор фото…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments